– А Оливер Гордон? Он ведь ваш внучатый племянник. Разве вы не имеете отношения к угрозам, которые он получал?
Клара удивленно приподняла брови:
– Кто-то полез к детенышу? Я и не знала. Я не читала газет с того дня, когда Хана, моя дорогая Хана покинула нас. Любопытно было взглянуть на него, вылитый дед. – Она растянула губы в злой улыбке.
– Оливер похож на Игнасио Чакона?
– Знаете, что меня удивляет? – Клара проигнорировала ее вопрос. – Что вы так скоро до меня добрались. Неужто судье удалось получить ордер, миновав епархию? Какой смельчак – противостоять монашкам из закрытого ордена.
– Тетраоксид свинца, который вы используете для реставрации “Вознесения святого Франциска”, оставил заметный след на телах Педро Саласа и Давида Бьесго. Он и привел нас в вашу мастерскую и к вам. Доказательства весомые. Мне придется арестовать вас, Клара. Протяните руки, наручников под вашим одеянием видно не будет, сделаем все без лишнего шума. Пожалуйста, встаньте.
Клара улыбнулась:
– Так это сурик привел вас сюда? Я еще тогда, в первый раз, поняла, что вы не такая безнадежная тупица, как прочие. Будь я из вашего поколения, глядишь, могла бы тоже работать в подобном месте. Полицейский из меня получился бы отменный. Но не всем выпадает счастье родиться в золотую эпоху. Время мое на исходе. Неплохая получилась прогулка.
– Что?
– “Пусть вершится судьба, хоть я и умру”, – сказала она с усмешкой, глядя Валентине прямо в глаза. Не отводя взгляда, взяла в руки чашку и сделала глоток.
Валентина осознала свою оплошность.
– Черт! “Скорую”! Срочно! – закричала она, выбивая из руки Клары чашку.
Старуха заваливалась набок. Ривейро успел ее подхватить, а ничего не понимающий Сабадель звонил в “скорую”.
– Поверить не могу, – бормотала Валентина. – Она же вливала в себя яд с той минуты, как мы появились, а я ничего не поняла. Черт, черт, черт! И как только я не сообразила?
– Гребаный тис. Она выпила яд прямо у нас перед носом! – Ривейро пытался просунуть пальцы ей в рот, чтобы вызвать рвоту, но все без толку.
Тело настоятельницы задергалось в конвульсиях. Смерть забирала ее, и не было зрелища более мрачного и отталкивающего, чем умирающая убийца в монашьем облачении на фоне “Вознесения святого Франциска