– Похоже, что так. Для Ханы он перестал вертеться. Она, напомню, из-за этого покончила с собой, – жестко ответила Валентина.

– Не стоило ей этого делать. Она должна была понимать, что причинит мне боль. Но она была слабой.

– Боль? Вам? Может, она так пыталась остановить вас, Клара, чтобы вы перестали защищать ее, убивая людей? Вам такое не приходило в голову? Своей дочери Кларе Мухике она сказала, что смерть Давида Бьесго на ее совести. Она чувствовала себя ответственной за то, что вы творили от ее имени, и я уверена, что она никогда не просила вас никого убивать ради нее.

– Как она могла просить меня о таком? Это не в ее духе. Она была честолюбива, но неразумна. Позволила бы волку сожрать себя. А я – нет, я всегда заботилась о ней, и в открытую, и тайком, она даже не всегда догадывалась, и это благодаря мне у нее все сложилось неплохо. Вы, люди, такие двуличные существа, такие падкие до морали… Неужто вы думаете, что ее судьба могла сложиться так, как сложилась, без моих пригляда и участия?

Валентина вспомнила слова Оливера, что он сказал на смотровой площадке у Пляжа безумцев. Она тогда объясняла ему, что психопат вынужден постоянно менять место пребывания, а Оливер возразил: только если у него нет надежного убежища. А что может быть лучшим убежищем, чем монастырь?

– Тем не менее, когда мы в первый раз беседовали с Ханой, она заявила, что вы мертвы. Почему? Она пыталась вас защитить?

Клара разразилась театральным хохотом.

– Защитить меня?! Меня! Нет… скажем так, у нас возникли разногласия. Кое-что, что я сделала, ей не понравилось. Она не должна была ни о чем узнать, но та маленькая… – она помешкала, словно подыскивая слово, – да, та маленькая шалость отдалила сестру от меня. Она решила, что хватит мне заботиться о ней, и это когда я уже положила мир к ее ногам. Моя милая Хана. Понимаете ли, для Ханы я уже лет сорок как мертва, но стоило возникнуть проблемам, она тотчас кинулась к Папочке Лису, – видите, сколь силен зов крови? И я поступила так, как и положено старшей сестре, – позаботилась о ней и защитила, как делала всегда. А кто защитит вас, лейтенант?

Валентина не повелась на ее провокации. Она сделала еще шаг. Ривейро и Сабадель встали у нее за спиной.

– А Хуан Рамон Бальеста? Вы отправили сестру Пилар в больницу Святой Клотильды припугнуть его?

– Вы меня разочаровываете. Вы правда считаете, что королеве пристало терять время на пешку? На какую-то там жалкую шестерку? Некоторые люди выделяются среди прочих, потому что наделены каким-никаким достоинством и принципами, которые я уважаю… Бальеста, в отличие от Однорукого, никогда не предавал моего брата. Я как-то с ним побеседовала и объяснила, что не стоит путаться под ногами у нашей семьи, но я сразу поняла, что это было излишне, что он человек достойный. Зачем бы мне на него тратить время?