Ближе к ночи ей удалось выудить из сероватой вязаной шапочки, грязной, украшенной кисточками, имя и целую серию образов, которые светились чуть ярче и дольше, чем остальные.

– Она пела, когда оставалась одна. Псалмы. Она любила псалмы. Знала, что ей не подобает – она всегда была грешницей. А псалмы – они только для тех, кто верит. Порой она пела псалмы, когда бывала с мужчинами. Иногда мужчины смеялись, будто она им воспевала хвалу. Но чаще они велели ей прекратить. Псалмы нас обнажают. Голым мужчинам не хочется выставлять напоказ свою душу. – Она говорила быстро, почти захлебывалась, стараясь пересказать все, что ей принесла волна, пока та не разбилась о берег и не отхлынула.

– У нее есть сын, уже совсем взрослый, но она никому про него не рассказывает. Они решат, что она уже старая, а ей нужно быть молодой и красивой… Такой же, как ее имя. Роуз. Ее зовут Роуз Уоллес. Выглядит она лучше, чем белые девушки. Ее кожа стареет медленнее. И тело тоже. Но внутри она ощущает себя старухой.

В комнате воцарилось молчание, пока она гналась за потоком, но он исчез так же быстро, как и набежал.

– Почему от каких-то вещей получается узнать больше? – спросил Элиот.

– Ей нравилась эта шапочка. Наверное, она ее часто носила. К тому же шапки редко стирают… а порой не стирают вовсе.

– Все эти вещи вообще не стирали, – возразил Коулз.

– Да. Но головные уборы чаще всего не стирают вообще никогда. Даже такие вязаные шапочки. Стирка не уничтожает старых воспоминаний, которые закладывались на протяжении многих лет, но от нее детали, особенности, отдельные черты часто размываются. Если вещь только что выстирали, мне чаще всего остается одно только ощущение – даже не запах – человека, которому вещь принадлежала.

– Значит, какие-то вещи… могут рассказать больше?

– Да. Обувь. Верхняя одежда. Головной убор, в котором человек ходит каждый день. К тому же шляпу или шапку надевают на голову, туда, где сосредоточены все наши мысли. Подушка тоже может о многом поведать. Или платок, носовой платок, который год за годом носят в одном и том же кармане.

Мэлоун заерзал на стуле.

– Одни ткани могут рассказать больше, другие – меньше. Хлопок разговаривает легко. Он все впитывает. Шелк застенчивее – он липнет к телу, но шелковая ткань очень нежная, а плетение у нее плотное, и он ничего не впитывает.

– А кожа? – заинтересованно спросил Несс.

– Кожа требует времени. Она толще. Но, возможно, я могла бы что-то узнать по ремню, который человек долго носил. Или по кобуре.

– Даже по пустой? – недовольным тоном осведомился Коулз. – Элиот носит кобуру, но пистолета в ней никогда нет.