Некоторые вещи похожи на запах бензина. Например, страх.

Она положила носки на стол.

– Подержите меня за руки, Майкл, – попросила она, и он покорно обхватил руками ее пальцы.

– А это зачем? – спросил Несс. В его словах звучало явное удивление, но она не подняла на него глаз.

– Это… м-м… стирает все прежние впечатления, – мрачно проговорил Мэлоун, так же не поднимая глаз на Несса. Уши у него страшно покраснели, но он продолжал держать ее руки, пока она не высвободилась и не взялась за следующие улики.

Небольшая стопка вещей принадлежала мужчине по имени Эдди. Эдди возил по городу женщин. Он был Жертвой Номер Два, чьего имени прежде не удавалось узнать. Это его клетчатую кепку нашел Стив Езерски. Она постаралась отделить то, что знала заранее, от того, что ей поведала ткань, и была уверена, что его звали именно так.

– Значит, и это тоже носил Эдди? – уточнил Мэлоун. – Не Андрасси?

Она взяла со стола обрывок ткани и поняла, что это на самом деле еще одни трусы, точнее, обрывок трусов.

– Эдди-Готовчик, – сказала она, прислушиваясь. – Так он сам себя называл. Он был водителем. Стив Езерски отдал вам его кепку. – Она почувствовала, что белеет.

– В чем дело? – спросил Мэлоун.

– Я видела его… м-м. Его мужской орган. Он им очень гордился.

В комнате повисла тишина.

– Эдди-Готовчик, – прошептала она. – Он был… всегда готов.

– Разве его не оскопили? – вмешался Коулз.

– Он об этом не знал, – тихо ответила она. – Думаю, это случилось… позже. – Она выпустила обрывок ткани из рук.

– Дальше, – буркнул Мэлоун.

Она решила было, что после этого он выведет ее из комнаты, но нет, он стоически сидел рядом с ней, слушал, держал ее за руки и делал свои записи, пока она продолжала рассказывать.

Большинство образов быстро развеивалось, а в том, что оставалось, почти не было никакой силы, энергии. Время покрыло ткань слоями собственных отпечатков. Но постепенно она начала узнавать шепоток холода, ледяные следы, от которых у нее стыла кровь.

Порой она вообще ничего не чувствовала, порой ей на ум приходил обрывок фразы, который тут же рассеивался. Она послушно повторяла каждое свое впечатление, стараясь не колебаться и не убеждать ни в чем двух мужчин, которые слушали, но не верили. Она пришла не ради себя. И даже не ради Майкла, хотя ей было очень важно, что он подумает. Она пришла ради тех, у кого не было имен.

– Он хорошо играл в карты, – сказала она под конец одного совершенно бесплодного поиска. – Но все же не слишком хорошо. Проигрывал больше, чем выигрывал. Но они хотя бы не прятали от него лиц.