– Я не видела его с тех пор, как мне исполнилось десять. Не знаю, Майкл. И потом, вы наверняка подметили… я часто вижу то, чего на самом деле нет.

– Меня вы тоже не видели с тех пор, как вам исполнилось десять. Но сразу узнали.

– Да… правда. Но вы стояли прямо передо мной, и на лице у вас было такое же мрачное выражение, как сейчас. Мне просто показалось, что я его видела.

– Вы поели? – спросил он, вставая. Он положил на стол доллар, прибавил еще четвертак за быстрое обслуживание.

Она оглядела свою тарелку, подняла на него глаза и вздохнула. Он протянул ей руку в знак примирения, и она ее приняла.

– Поела. Но не наелась. Так что вы должны мне тост с джемом.

– Договорились, – согласился он и повел ее за собой, прямо к выходу. Лишь когда они свернули за угол у универмага Бонда и Короткий Винсент остался позади, он заставил себя сбавить шаг и взглянул на Дани.

Она поспевала за ним, цокая каблуками и крепко держа его за руку, но складка у нее на лбу пролегла еще глубже.

– Я что-то не то сказала? – спросила она. За спокойными словами крылось легкое раздражение.

– О чем вы? – Он нахмурился. – Мы поели. Вы ведь хотели есть.

– Это была не еда. Мы просто перехватили на бегу. На живую руку. В пожарном порядке.

Он тихо хмыкнул, хотя собирался сохранить серьезное выражение лица. Не все фразочки из произнесенных ею были ему знакомы.

– Ну да. Я был голоден.

– Я вас смущаю, Майкл? – спросила она.

Он остановился:

– Что?

Ему показалось, что кто-то высунул из-за угла голову и тут же спрятался снова. Он перехватил руку Дани другой рукой, внимательно всмотрелся в тротуары и тени, а потом двинулся дальше, уже куда медленнее, тщательно слушая, не раздадутся ли у них за спиной чужие шаги. Было уже поздно, и ему хотелось просто усадить Дани в машину, запереть дверцы и увидеть отражение центра Кливленда в зеркальце заднего вида.

Она позволила ему взять ее под руку и прижать к себе, но до самого конца пути не проронила ни слова.

Они подошли к машине. Других машин близ ратуши уже не осталось. На углу курили и негромко болтали двое полицейских, в квартале от них рылся в урне какой-то бродяга. Мэлоун вздохнул свободнее. Громада ратуши темнела на фоне неба, залитого лунным светом. Фонари преданно горели, отбрасывая мягкий отсвет, который отражался в его черных ботинках, в капоте его машины. Он выудил из кармана ключи и открыл перед Дани дверь. Она помедлила и вместо того, чтобы забраться внутрь, взглянула ему прямо в лицо. Их разделяло всего несколько сантиметров.