Он ринулся к окну, поднял раму повыше и перемахнул через подоконник. Снова вспомнил, как в юности убегал через окно, как целовался в свете луны, как держал в объятиях девушку и весь наполнялся надеждой. Те дни давно миновали. И он никак не мог вернуться назад.

– Что-то случилось, Дани, – сказал он.

Она молча кивнула, и он соскользнул с подоконника. Ему нужно было отыскать Элиота.

* * *

Машина Элиота стояла у тротуара. Мгновением позже сам Несс показался в дверях ателье и, явно вздохнув с облегчением при виде Мэлоуна, надвинул на лоб шляпу, а потом указал на свой автомобиль:

– Мэлоун, мне надо с тобой поговорить. Садись.

Мэлоун не стал возражать, но, прежде чем открыть дверцу, наскоро оглядел в окне машины свое отражение – застегнуты ли пуговицы, в порядке ли воротник. Выглядел он взъерошенным и помятым, но сам Несс выглядел так, словно питался одним алкоголем и не спал с самого бала в больнице.

Несс сел за руль и захлопнул за собой дверцу, но машину заводить не стал. Он положил руки на руль, словно ему нужно было за что-то держаться, и уставился куда-то вперед, за лобовое стекло.

– Элиот?

– Вы хорошо смотритесь вместе, Мэлоун.

– Что?

– На балу я подметил, что ты казался счастливым, когда танцевал с Дани. Я еще никогда в жизни не видел счастливого Майкла Мэлоуна. Теперь и у меня затеплилась надежда на счастье.

– Элиот, ты зачем приехал?

Несс вздохнул и прижал ладони к глазам:

– Ты должен сказать мне, что делать.

– О чем ты?

– Голова у тебя сейчас куда яснее, чем у меня. Мои дела совсем плохи, Мэлоун. Мне нужно, чтобы кто-то сказал мне все напрямую.

– Несс, ты что, пьян?

– Да если бы.

– Мы с тобой сейчас куда-то поедем? Хочешь, я поведу?