– Об
– Ну и здесь его не было! – сказал Сосиска.
– А где тогда?
– Я вам кто, доска уиджи[41]? Не знаю я, – сказал Сосиска. – Человек умер. За жизнь он сделал много хорошего. Что вы так переживаете?
Споры затянулись за полночь. Куда отправился Пиджак? Когда его видели? Никто не знал.
Наконец около часа они засобирались на выход – раздосадованные как никогда.
– После двадцати лет гаданий, как старый хрыч уйдет на тот свет, это попросту нечестно, – сказала Бам-Бам, перед уходом прожигая глазами Сосиску. – Терпеть не могу, когда человек с репутацией пустомели вдруг уходит в несознанку, хотя знает то, чего не знаешь ты.
Сосиска на нее даже не взглянул. Он не сводил глаз с сестры Бибб, своей тайной любовницы, которая готовилась уходить. Последний час он хмуро наблюдал, дожидаясь подмигивания, кивка, мановения головы – хоть какого-то знака, что все хорошо и можно последовать за ней домой для небольшого баловства в память о Пиджаке. Но сестра Бибб его будто не замечала. Наоборот, когда пробило час ночи, взяла свою сумочку и направилась к двери. И вот тут, бесшумно поворачивая ручку, она ему кивнула. Сосиска вскочил на ноги, но его поймала за руку сестра Го.
– Сосиска, не задержишься на минутку? На пару слов наедине.
Сосиска взглянул на сестру Бибб, уже стоявшую одной ногой за порогом.
– Обязательно сейчас? – спросил он.
– На минутку. Это недолго.
Сестра Бибб, встав в дверях, дважды быстро подняла и опустила брови, отчего сердце Сосиски екнуло, а затем он наблюдал, как она ускользает. Он понуро опустился на складной стул.
Сестра Го встала перед ним, уперев руки в бока. Сосиска посмотрел на нее с видом виноватого щенка.
– Ну все. Выкладывай, – сказала она.
– Что выкладывать?
Сестра Го подтянула еще один складной стул и села на него задом наперед, сложив руки на спинке и опустив платье, чтобы прикрыть бедра. Длинное коричневое лицо уставилось на Сосиску, нижняя губа прижалась к нижним зубам. Она недолго поразмышляла, медленно кивнула и стала спокойно покачиваться взад-вперед.