— Они убили твоего отца. Твоя мать умерла на моих руках во время родов. Она завещала тебе не забывать родную кровь. У тебя нет иного пути.

— Ты живешь старыми представлениями о мире и жизни, дядя.

— И ты это говоришь тогда, когда близок наш успех?

— Венета Дамянова не имеет ничего общего с их делами, — все так же тихо, но взволнованно ответил Кирилл. — Она прежде всего человек.

— Ведь никто не знает, кто ты и чей ты сын, — Щерев дрожал от возбуждения. — Я посвятил тебе всю свою жизнь, чтобы дождаться момента расплаты, а ты раскис перед какой-то женщиной.

— Она мне открыла глаза, дядя. И среди них есть настоящие люди. Я хочу писать. Хочу жить, не испытывая страха.

— Поздно, мой мальчик, — глухо сказал Щерев. — У нас нет права на жизнь. Не забывай о том, кто поджег автопарк в танковом полку два года назад. А Софья, а секретные данные, которые она тебе передавала?

— И об этом я думал.

— Уж не задумал ли ты явиться с повинной? — притянул его к себе Щерев.

— Это никогда не поздно.

— Умереть тоже никогда не поздно, — с угрозой проговорил Щерев, и Кирилл увидел, как он положил между бокалами черный вальтер. — Лучше мне сделать это дело, чем видеть, как все идет к черту.

— Ненавижу свою кровь! — промолвил Кирилл и направился к себе в комнату, но строгий голос Щерева заставил его остановиться:

— Подожди! Или — или. Выбирай!

— А чего ты ждешь от меня? — спросил не оборачиваясь Кирилл.

— По вине молодого Сариева погиб солдат, Сариева будут судить. Велико и Драган — на ножах. Достаточно одной спички — и их вражда принесет плоды. Остается Павел Дамянов. Есть ли в его доме оружие?

— В шкафу лежит его пистолет.

— Для меня этого достаточно.

— Что ты задумал?

— Если ты принесешь его мне, ничего больше я от тебя не потребую.

— Поклянись! — Кирилл стоял бледный, напуганный.