— Я не могу. Это ниже моего достоинства. — Кирилл знал, что последует после этих кратких реплик, но даже и не подумал отказаться от своего решения. Он только упрекал себя за то чувство страха, которое охватывало его всякий раз при подобных разговорах.

— Ты теперь сам все решаешь?

— И впредь так будет.

— Гм! — покачал головой Щерев. — Мы отбросили свои методы воспитания, и результаты налицо. И ты считаешь, что одним махом освободишься от своей прошлой жизни?

— Мне двадцать семь лет. С сегодняшнего дня я получил работу. Если нужно, я покину этот дом. — Кирилл говорил смело, как никогда до сих пор.

— И как же ты собираешься поступить? — Дядя остановился в шаге от Кирилла.

— Как человек, который осознал, что существует.

Сильный удар под ребро заставил Кирилла пошатнуться, а следующий, прямо в лицо, свалил его на пол. Кирилл потерял сознание. Когда пришел в себя, узнал небольшой деревянный столик, сделанный самим Щеревым, железный стул и настольную лампу-прожектор, которая светила ему прямо в глаза. Он лежал в темном подвале.

С холодной пастью этого подвала Кирилл познакомился восемнадцать лет назад. Тогда он привел нескольких своих друзей на чердак, чтобы там поиграть и посмотреть на город с высоты. Один из мальчуганов толкнул какой-то кирпич в стене, и тот упал. К их величайшему удивлению, в образовавшемся отверстии они нашли совсем новенький пистолет, завернутый в белый платок, и несколько коробок с патронами. Обрадованные находкой, дети с криком спустились по лестнице во главе с Кириллом, который держал пистолет в руке.

Но радость их была кратковременной. Не успели они спуститься, как в дверях их встретил Щерев. Увидев оружие, он разогнал детей и, не обмолвившись ни словом, привел Кирилла в подвал. Кирилл навсегда запомнил, как жестоко дядя избил его. Когда мальчик пришел в себя и попросил пить, дядя направил на него лампу. На губах Кирилла запеклась кровь, вокруг было темно, а в стороне от болезненно режущего глаза луча света двигалась какая-то тень.

— Знаешь ли ты, что это такое? — спросил осипшим голосом дядя, поднеся пистолет к носу мальчика.

— Пистолет.

— А знаешь ли ты, для кого он предназначен?

— Нет.

— Для тебя! — Дядя схватил его за плечи и поставил на ноги. Таким Кирилл никогда не видел дядю. — Когда вырастешь, отомстишь за смерть своей матери и своего отца! — крикнул он.

Скованный ужасом, Кирилл дрожал от охватившей его лихорадки.

— Хочу пить! — попросил он, но дядя, не слушая его, приказал:

— А теперь повторяй за мной!.. «И если я проговорюсь где-нибудь о том, что видел и слышал, то пусть я умру и никто даже не узнает, где моя могила», — говорил Щерев, а Кирилл с остекленевшими от ужаса глазами повторял эти слова. Потом дядя снова оттолкнул его, мальчик опустился на землю, подполз к его ногам, обнял их и прошептал сквозь слезы: