Кто-то предусмотрительный приставил к периметру лестницу.

Майор взял Максима за плечи, встряхнул и сказал, внимательно глядя в глаза:

- Помни, что я тебе говорил. Ни слова о «кроте». Вопрос жизни и смерти!

Церпицкий забрался наверх, осмотрелся и спустился вниз по ту сторону периметра - «на волю». За ним, словно маленькие обезьянки, перемахнули через ограду дети.

Яна посмотрела на Проводника, прижалась, чмокнула в небритую щеку и ойкнула, уколовшись. Лестница задрожала от резких, порывистых движений девочки.

Олеся посмотрела Максиму в глаза.

- Я жду тебя! – просто сказала она и взлетела наверх.

Ирина пропала. Максим огляделся и увидел сидящий в траве истлевший труп. Мгновение: и девушка, живая и здоровая, поднимается на ноги.

- Мне нехорошо, - прошептала она и взяла Максима за руку. – Помоги.

На ступень легла костлявая рука скелета.

- Да отпусти же ты ее! – закричал Проводник, вкладывая остаток сил в отчаянный крик. – Или туда или сюда! Не мучай! На, возьми меня, если хочешь! Подавись!

Ирина медленно, шаг за шагом, забралась на периметр. Девушка была между двух миров, везде и нигде одновременно. Проводник больше ничем не мог ей помочь.

В глазах поплыло, ноги подкосились, и Максим рухнул навзничь. Но когда Ирина спрыгнула на сильные, готовые всегда поддержать ее руки, он точно знал: все обошлось. Она будет жить.

Сознание померкло, неясные тени плясали вокруг. Кто-то подхватил Максима, поднял высоко-высоко, к звездам, а потом опустил на землю. В родной и знакомый, но такой жесткий и неудобный мир. И Проводник точно знал, кто это: кроме майора и Олеси, ни у кого не хватило бы смелости вернуться обратно в Зону. Разве что у него самого.

Что-то больно укололо в руку. В глазах прояснилось, и Максим вздрогнул от ужаса, увидев перед собой знакомое лицо с мясистым носом. Значит, полковник ФСБ Александр Фирсов лично контролирует операцию.

- У Петровского был пистолет «Гроза». Где он?

Максим сунул руку в карман и протянул оружие рукояткой вперед. Особист брезгливо поморщился:

- Спрячь и никому не показывай. Понял?

- Зачем он мне? – растерялся Проводник.

- А мне? – набычился Фирсов. – Петровский сдох, дело закрыто и засекречено. Пусть у тебя будет – надежнее.