Где-то машина должна остановиться, чтобы забрать настоящего Сарлинга и Рейкса.

Он позволил себе мысленно пройтись по всему плану, время от времени так и сяк прикидывал какой-нибудь пункт, придирчиво искал возможные просчеты. Газовые гранаты взрываются почти бесшумно, но осколки надо подобрать. Отпечаток пальца живого или мертвого Сарлинга сработает на Маунт-стрит… Хитрый замок, у него свои тонкости. Как, впрочем, и у любого запора. Но нет такого замка, который нельзя обмануть или взломать. Обдумывая план, Бернерс вспомнил фотографию замка, которую видел в музее «Виктория энд Альберт». Он попытался вспомнить имя мастера. Старинный замок. Да, Иоганн Уилкс Бирмингемский… Ему всегда нравилось это «Бирмингемский» — «делал Иоганн Уилкс Бирмингемский». Ну что ж, под смертью Сарлинга скоро можно будет подписать «делал Обри Кэтуелл». Сарлинг мертв, сон перешел в смерть, красное омерзительное лицо, ободранное, пятнистое, станет к утру застывшей маской, и слуга, раздвигая шторы, будет глазеть на бугор под стеганым одеялом, который когда-то был живым, и не почувствует ни сожаления, ни горя, а только испуг, потому что такие люди, как Сарлинг, никогда не находили путь к сердцам других.

Бернерс сидел, обдумывая детали, ведь так делились их обязанности с Фрэмптоном. Фрэмптон стоял впереди, нес с собой уверенность и убежденность, нужные слова и манеру поведения. Они оба увязывали комбинацию, как делали это всегда, и лишь только раз их содружество омрачилось крошечной крапинкой плохой работы. Хотя в этом был виноват Фрэмптон, Бернерс не осуждал и не злился на него, ни о чем не жалел. Что ни делается, все к лучшему — у него снова есть задача, достойная внимания. В конце концов, ему уже наскучило безделье в Брайтоне.

На другое утро Сарлинг приехал на Маунт-стрит. Его встретил один Рейкс. Минут пятнадцать старик сидел в кресле у окна и говорил почти без перерывов. Он нахохлился, как ворона, в голосе его звучала властность, как у директора на собрании, когда решение уже принято, работа распределена и с немногими возражениями покончено. В нем не было ни снисхождения, ни отголоска дружбы, ни признания их явной вражды. Рейксу просто изложили задачу, дали приказ.

Когда Сарлинг поднялся уходить, Рейкс спросил:

— И откуда все это золото возьмется?

— Узнаете позже.

— И моя задача будет взять его?

— Конечно.

— Не пойму, почему не рассказать детали сейчас же?

— Пока вам не нужно их знать. Сперва мы должны подготовить рынок. У вас для этого есть все нужные сведения.

— Так я буду выступать от собственного имени?