Белль готовила обед. Она склонилась над поваренной книгой. Мысли ее работали в двух направлениях. В книге было написано: «Варить гребешки в белом вине десять минут, затем разрезать каждый на четыре части». Он сказал: «Замок отпирается отпечатком большого пальца. Я не совсем понимаю техническую сторону дела. Но так он работает». А в книге: «Подбросьте масла, лука, грибов и петрушки. Добавьте немного муки, чтобы получить густой соус». Почему в ней нет таланта к кухне, с каким родятся все женщины? Что значит «подбросьте масла»? Обложить их маслом, что ли? Рейкс изменился. Это уже точно. Он честно поступил, сказав ей обо всем. Воспользовался ею. Она поняла его. Но время еще не пришло, а что-то уже происходит. «Варить все вместе несколько минут». Дай бог, чтобы все удалось — и гребешки, и наши отношения. Белое вино. О каком белом вине идет речь? Сухом или крепленом? Она выпрямилась, смахнув со лба волосы. Есть и то, и другое. Лучше смешать их поровну.

Бернерс сидел у окна, разложив перед собой фотографии, заметки и планы на маленьком столике времен королевы Анны. Полдень казался туманным от темно-золотистого цвета низкого зимнего солнца. Бернерс думал, как завтра поедет в Меон-парк и воочию увидит то, что теперь лежало перед ним на снимках.

Он уже изучил дом на Парк-стрит, мог закрыть глаза и ходить по нему так же уверенно, как ходит впотьмах кот. Он мог войти в столовую и в полной темноте без труда достать из буфета графин шерри. Меон-парк тоже оживал для Бернерса, но он знал, что не будет полностью обладать им, пока не увидит дом собственными глазами.

Бернерс попивал рейнвейн, спокойный, довольный, полный радостного любопытства, какого не испытывал со времени последнего дела с Фрэмптоном. Он еще раз обдумал план, который составил, узнав о замке с отпечатками пальцев. Операция начнется в Меон-парке. (Просто потому, что там меньше прислуги, значит, меньший риск, что тебя увидят или потревожат в самый ответственный момент). Сарлинга нужно застать в Меоне врасплох, открыть бункер отпечатком его большого левого пальца. Сарлинг с кляпом во рту или без сознания, прекрасно понимающий, что его ждет, мгновенно осознавший их план и свою беспомощность. Бернерс радовался, что все так сложно. Легкая задача приносит не удовольствие, а только скуку. Сарлинг откроет бункер, отдаст досье, а потом, под нажимом с их стороны, изменит свои планы и объявит прислуге, что уезжает в Лондон. Непоседливый, сумасбродный старик спустится по дубовой лестнице к автомобилю; мисс Виккерс будет за рулем, подфарники осветят окаймленную вязами дорогу, струйка выхлопных газов взовьется за машиной, как морось. Только стариком этим уже не будет, не сможет быть Сарлинг. Это будет сам Бернерс. Рост и сложение у них почти одинаковые… При этих мыслях у Бернерса не возникло ни страха, ни дурных предчувствий.