Потом Рейкс позавтракал с ним еще раз. Тут он без воодушевления рассказал о «другой» фирме и намекнул: если «Финч энд Лайл» получит контракт, то «строго на основе конкуренции, старик, ты же знаешь».

Через два дня, проведенных якобы на севере Англии, Рейкс повел его обедать в ресторан. Он закрепил их дружбу вином, а потом заметил, что председатель ковровой компании хотел бы иметь у себя небольшой бункер. «Яркая личность, всегда жаждет чего-нибудь новенького, берет то, что ему действительно нравится и чем можно похвастать». Совершенно одураченный и сбитый с толку менеджер был похож на рыбу, которая сама лезет в сеть.

— Знаешь, как раз такую штуку можно сделать, — доверительно сообщил он. — Пока еще не на конвейере, но несколько прототипов мы уже кое-кому установили. Чертовски оригинальная вещь. Вообще-то они в нашем тайном списке. И сказать тебе, кому мы сделали пару таких бункеров?

Рейксу принесли все прямо на тарелочке. В полночь он посадил агента в такси. Они расстались друзьями, и Рейкс вернулся к себе «на север». А через два дня, через Белль, сыгравшую роль секретарши, он снова позвонил ему. В голосе Рейкса мешались печаль и злость, он сказал, что весь проект лопнул, как мыльный пузырь, черт возьми, власти Северной Ирландии мудрят с землей и финансами, что еще не все потеряно, но дело пахнет керосином. «Если что-нибудь выплывет, я тебе сразу же позвоню…» Звонка этого, конечно, никогда не последует.

Рейкс сидел в кресле со стаканом в руках. Пока Белль копошилась на кухне, он все обдумал, понял, что теперь уже можно тихо и спокойно отправить Сарлинга на тот свет, благополучно овладеть досье в Меон-парке и на Парк-стрит. Замок, открываемый отпечатком пальца. Патент на него уже получили, но сам замок, хотя и не держался в секрете, но пока и не продавался открыто. Прижимаешь большой палец к блестящей металлической пластинке и оставляешь четкий отпечаток. Сдвигаешь пластинку, а там — фотоэлемент, он просматривает изгибы и завитки и сравнивает их с заранее установленным эталоном. Если они совпадают, то дверь открывается. Прислони другой палец, и электрический глаз внутри мгновенно отличит его, толкнет вытертую пластинку назад, а дверь останется закрытой. Бернерс просто обалдел, когда узнал об этом. Такие штучки он любил, несмотря на то, что предпочитал восемнадцатый век двадцатому. Сарлинг умрет. Рейкс и Бернерс будут свободны, и тогда им останется решить сравнительно простую задачу с Белль, которая возится теперь на кухне, довольно мурлычет что-то про себя, будто уже много лет замужем за Рейксом.