Но по ночам, когда по стене крался лунный луч, а у изголовья тикал будильник, он вновь отчаивался. Раньше работа с Бернерсом доставляла ему удовольствие. Он командовал, забавлялся рыбой, которая жадно заглатывала наживку, от всей души радовался, что умножил капиталы, и Альвертон стал ближе еще на шаг. Теперь он чувствовал себя лишним. Работал над планом из-под палки, был далеко не хозяином самому себе, а раз настоящей радости успех не принесет, то наплевать ему и на деньги. В нем, видимо, играла кровь предков — отвращение к тому, что придется ограбить прекрасный корабль, да еще в самом первом рейсе, не отступало. Это же кощунство, нарушение всех традиций, грязное оскорбление капитана и его корабля. А остальным все равно. Бенсона и Манделя заботят только золото и выгоды от его подпольной продажи. Бернерс — как Рейкс не раскусил его раньше — просто жаден, он никогда не хотел уйти от дел и всегда будет стремиться к большему, чем имеет, чтобы утолить жажду к безделушкам. Ему, видимо, начхать, что их вынуждают грабить корабль. Даже Белль не против — опрометчиво считает, что так Рейкс дольше пробудет с ней. Боже, что за люди… И тут он расхохотался над собой в темноте спальни. А кто он сам, что возвышает его над ними?! Одно только желание стать свободным. Больше в свое оправдание Рейкс не смог сказать ничего.

В конце месяца позвонила Белль, сказала, что Бернерс вернулся из Франции и хочет встретиться. Рейкс собрался, взял с собою семь газовых гранат. Он приехал как раз перед завтраком, и Белль была дома. Она припала к нему, словно не видела целый год. Он, будто разлука освежила его чувства, держал ее в объятиях, целовал, ласкал и чувствовал, как ее наполняет счастье. Обнимая ее, он ощутил волнение и, позабыв обо всем, увел ее в спальню. Все остальное, говорил себе Рейкс, разочаровало бы Белль, но понимал, что не договаривает. Он внезапно ощутил, что хочет ее… просто как женщину.

Пока Рейкс распаковывал чемодан, она приготовила ему выпить и, повернувшись, увидела, что он запер в сейф шесть капсул, оставив одну на столе.

— Это зачем, Энди? — спросила она.

— Ты подвезешь меня до Брайтона. По пути мы остановимся где-нибудь в лесу, и я научу тебя, как с ними обращаться.

Белль медленно опустила стакан на стол:

— Значит… и вправду так может случиться?

— Возможно.

— А как же… как же то, что мы сделали раньше? Ты не забыл о Сарлинге?

— Не забыл, но… в общем, тогда все было по-другому.

— Нет, Энди. Убийство есть убийство. Это смерть.

Он улыбнулся, подошел к ней, взял стакан:

— Заруби себе на носу: если я говорю, что они нам не понадобятся, значит, так и будет. Не понадобятся, потому что наш план сработает. Но пойми, нельзя идти на такое дело, не веря в свои угрозы. Капитан должен понять, что каждое слово сказано всерьез, а ведь мне действительно будет не до шуток. Так же точно и ты будешь стоять на палубе, зная, что если операция сорвется, ты сделаешь все, что тебе приказано. Только так мы сможем добиться успеха. Если у нас не будет веры в собственные силы — тогда конец. Хочешь выжить — готовься убивать.