Охранник кивнул, провел перекличку и ушел, заперев дверь камеры. Наконец Пин ледяным тоном произнес:

– Значит, сбежать задумали? А у вас кишка не тонка?

Шань, по-прежнему ничего не понимая, смотрел с открытым ртом на Хана и Ду.

Хан вздохнул. Он надеялся по крайней мере скрыть планы от Шаня, но теперь было поздно.

Пин угадал его мысли:

– Да ладно, как долго, по-вашему, вы могли держать нас в неведении? Мы же сокамерники… Выкладывайте все как есть.

– Хорошо, – ответил Хан, смирившись. – Теперь мы в одной лодке…

– Кто сказал, что я хочу в вашу лодку? – перебил Пин. Он помахал листом картона. – Я мог бы отдать это охраннику, и в качестве награды мне сократили бы срок.

Хан судорожно сглотнул.

– Как думаешь, что мы должны делать? – спросил Пин Шаня.

Тот на мгновение задумался.

– Меня приговорили к двадцати годам. Даже с учетом хорошего поведения выйдет больше десяти. К тому же… – Он осекся.

Естественно, коротать в тюрьме еще десять лет ему не хотелось. Кроме того, здесь он всегда чувствовал, что над головой дамокловым мечом висит еще одно преступление, за которое пока отдувался Черныш.

Пин хмыкнул, не соглашаясь и не возражая. Он знал Шаня как рассудительного человека, поэтому и хотел услышать его мнение.

– Шань, пойдем с нами. Даже если не получится, мы хотя бы сделаем все возможное ради свободы, – обратился к нему Ду. Он уже понял, что без помощи сокамерников ничего не выйдет.

Шань решительно кивнул.

– Теперь все зависит от тебя, братец Пин.

– От меня? – Тот усмехнулся. – Нет, все зависит от вас двоих. Сначала расскажите, что вы придумали.

– После отбоя, – ответил Ду.

Пин взглянул на камеру наблюдения и пожал плечами.