— Зачем ты это? — брезгливо воскликнул я. — С какой стати ты так надралась?
— Т-тебе, з-значит, можно н-надираться, а мне н-нельзя? — заплетающимся языком выговорила Валя.
— Я если и надираюсь, то у себя дома.
— А я ес-сли надираюсь, то надираюсь не у с-себя дома. Я на вечеринк-ке надираюсь… Ты же вот меня все не пус-скал и не хотел с-со мной идти… Так я с-сама и пошла… И надралас-сь… Тьфу, как-кое поганое все-таки с-слово — на-дра-лась!..
— Ты бы и не такие слова от меня услышала, если бы хоть что-то соображала!
Валя посмотрела на меня затуманенным взором:
— Нет, ну раз ты намерен ругатьс-ся, я пойду т-тогда…
Она сделала попытку развернуться к двери, но не выдержала и мягко плюхнулась на пол, соскользнув спиной по стене.
Меня осенила внезапная идея. Я схватил Валю за руку:
— Пойдем. Вместе пойдем.
— К-куда? — Она сделала слабую попытку вырвать руку. — Я ник-куда с тобой не с-собираюсь… Я с-спать хочу…
— Ничего, там выспишься. Пошли.
— Где эт-то т-там?
Я уже не отвечал. Я молча тянул ее за собой вниз по лестнице.
Я затолкал ее на заднее сиденье машины и погнал туда, где был в середине дня.
Добравшись до места, я выключил мотор, вышел из машины, раскрыл заднюю дверцу и стал приподнимать уснувшую Валю:
— Мы приехали. Вставай!
— К-куда? Куда приехали? К-куда ты меня п-привез? — Валя таращилась на меня ничего не соображающими глазами. Казалось, они светятся в темноте.
Не без усилий я все-таки заставил ее выйти из машины. Благодаря темноте и своему состоянию она, видно, не понимала, где мы находимся. Неужели даже не догадывается? Если она не знает, что ключ вытащил у нее я, то, может, и впрямь не догадывается…
К счастью, передвигать ноги она еще кое-как могла. Теперь я тащил ее за собой вверх по лестнице, что было значительно сложнее, чем спускаться, но все-таки терпимо. Валя непрестанно бурчала себе что-то под нос. Мысленно я даже благодарил ее за такое смирное поведение. Она как будто играет со мной в поддавки. Может, ей нравится подчиняться? Некоторых женщин, как я слышал, это сексуально возбуждает…