— У вас к нему что-то личное? — испытующе прищурился Катаев; не меняя выражения, среагировал на деликатный стук в дверь: — Заходите, Елена Станиславовна.

Пока секретарь-референт подавала кофе, хозяин кабинета внимательно разглядывал побагровевшее лицо своего советника. Сделав осторожный первый глоток, крякнул от наслаждения.

— Главное, чтобы ненависть не застилала разума. Ваш доклад объективен?

— Так точно. Информация пришла из двух непересекающихся источников. Чего будем с ним делать?

Сергей Альбертович вернулся к благородному напитку. Мусорилу, умудрившегося напакостить как лично ему, так и Дато Боржомскому, прощать, естественно, нельзя. Но и затевать акцию возмездия накануне выборов — огромный риск. Хоть трижды чужими руками всё делай, волны всё равно разойдутся, людишки от природы болтливы.

— А вы какое предложение подготовили, Иван Николаевич?

— Ну я это… как его, — смешался Пшеничный. — Как скажете, шеф… но надо его… того…

Вот так всегда. Каждый норовит ответственность за принятие любого мало-мальски нешаблонного решения перевалить на шефа. Чтобы получить возможность, когда возьмут за жопу, заныть: «Мне приказали, что я мог поделать». Силовиков у нас в России в избытке, мозговиков — дефицит.

— Я принял вашу информацию к сведению, — сухим тоном Катаев счёл необходимым остудить подчинённого. — И запомните, у нас серьёзный бизнес, а не преступное сообщество, как ошибочно полагают некоторые. Или вы ждали, что я, не отходя от кассы, указание дам на…

Гендиректор «Наяды» выразительно шевельнул указательным пальцем, словно нажимая на невидимый курок.

У советника по безопасности хватило ума оставить последнее слово за боссом. Отпустив Пшеничного, Сергей Альбертович прокачал условия задачи и пришёл к выводу, что в настоящее время их недостаточно для получения правильного ответа.

Вроде, проще всего слить этого Маштакова мечущим икру москвичам. Но лишь заикнись, те, не ходи к гадалке, схватят за язык и, пеняя на сорвавшееся похищение Клыча, предъявят: «Вотчина твоя, решай вопрос с ментом». А ему это надо? Ночью Сева Гашёный прозвонился, поведал: Дато, узнав о том, что один из его нукеров — в морге, второй — на тюремной больничке, а Клыч — живёхонек и практически здоров, сделался невменяемым. Гордыня не позволяла пиковому признать, что не чужой дядя, а его люди облажались по полной программе. Гастролёрам преподнесли Клыча на блюдечке с голубой каёмочкой — хавайте, пока тёпленький. Зингер навёл на Вовину хату, выдал все маршруты передвижения. Катался Вовка по городу без охраны, без ствола даже. Думали — спеленают его, как грудного. Ан обломилось. Кто мог угадать, что Вову фээсбэшники пасут? Что захват на глазах у них произойдёт и они на хвост прыгнут? Нелепое совпадение, согласен. Но кто мешал залётным вальнуть пленного, чтобы задачу хотя бы наполовину исполнить? Везли-то его не приз за лучшее исполнение мужской роли второго плана вручать. Киксанули ребята, думали откупиться от погони. Зачем Дато мозгляков на дело прислал?