— Михал Николаич, вроде стреляют на трассе? — вопросительно глянул на старшего опера Корбут.

— А?! — встрепенулся Маштаков, возвращаясь к реальности. — Где мы есть?!

Они проехали посёлок Нерехта и под острым углом приближались к деревне Соломинские Дворики, располагавшейся на автодороге Москва-Уфа. В косой линейке одноэтажных жилых домов выделялось здание стационарного поста ДПС, сложенное из красного кирпича, архитектурно напоминающее элемент декоративного крепостного укрепления. Со стороны поста раздалось два или три отрывистых выстрела, которым возразила автоматная очередь.

— Сначала «макаров», потом спецавтомат какой-то, — определил Корбут, в недавнем прошлом офицер-миномётчик, попавший под сокращение вооружённых сил.

— А город подумал — ученья идут? — приник к лобовому стеклу Миха.

— Лях его знает, первый раз такая байда.

— Притопи, Романыч.

Участковый притопил, и минуту спустя они подлетали к перекрестку, на котором белым днём в двухтысячном году в центре России шёл самый настоящий бой!

При подъезде на их полосе движения обнаружился «гибэдэдэшник» в полном обмундировании, застывший в неестественной позе. Из-под него расползлась алая жидкая лужица. Оконные проёмы расстрелянной фортеции скалились сабельно-острыми осколками стекла. В липецкой кладке зияли щербины пулевых попаданий. Бетонная отмостка по фасаду сооружения была обсыпана коричневой кирпичной крошкой вперемешку с битым стеклом.

По правую руку в кювете торчала грязная задница воткнувшейся в сугроб иномарки. Стоявший подле неё бритоголовый боец полоснул из короткоствольного автомата неизвестной системы по окнам поста, после чего, крутнувшись по часовой стрелке, нацелил оружие через трассу. Туда двигался его комбатант, гривастый блондин, державший пистолет двумя руками, как завзятый киношный супермен. На противоположной обочине, взятой на мушку автоматчиком, виднелся ещё один распростёртый человек без признаков жизни, в цивильной одежде. Правее тела, в направлении Нижнего Новгорода, стоял «Соболь» с тонированными стёклами и гражданскими номерами.

«УАЗик» затормозил метрах в пятнадцати от пересечения дорог. Маштаков с Рязанцевым повыскакивали из машины, оставив двери открытыми. Миха сунул руку за пазуху, расстегнул кобуру и вытащил «пээм». Сбросил флажок предохранителя, оттянул затвор до упора, после чего отпустил. Раздался характерный щелчок, означавший, что патрон дослан в патронник.

— Ты чего вылез?! — старший опер напустился на Андрейку. — Оружия нет, марш за машину! В укрытие!

Нажатием большого пальца правой руки Маштаков поставил курок на боевой взвод, отмечая, что действует в строгом соответствии с инструкцией, над параграфами которой насмешничал на нечастых стрельбах.