— Хорошо.

— Что случилось у могилы, Джо? — вмешался Эмброуз. — Расскажи мне о той ночи в Париже.

— Как я уже говорил, в этом деле был замешан сын этого парня. Кто бы ни сделал заказ, они явно хотели, чтобы в этом участвовал его сын. Ну, мы им подыграли.

— И что было дальше, Джо?

— Мы подвесили этого парня за какую-то балку, что ли. Прямо над этой чертовой могилой Наполеона. Бенни сказал мне это сделать. Ну, знаете, чтобы я доказал, что я не слюнтяй. Но… но потом…

— Что потом? Что там произошло, Джо? — сказал Эмброуз, вглядываясь старому мафиози в лицо.

— Что-то мне нехорошо, — прохрипел Джо, его веки задрожали. — Как будто у меня что-то не в порядке с…

— Ладно, капитан, по-моему, уже достаточно, — сказал врач «скорой помощи». — Нам нужно…

— Дайте мне секунду. Пожалуйста, — сказал Мариуч-чи, предупреждающе подняв руку с вытянутым указательным пальцем. — Это очень важно. Одну секунду.

— Джо, — продолжил Эмброуз. — Это ты убил Эмиля Бонапарта той ночью в Париже?

— Нет. Я его не убивал. Я не мог этого сделать, не мог. Бог тому свидетель. Да ведь мы же были в соборе, Господи. В доме Божьем. Я никого бы не смог убить в соборе. Я католик, инспектор. Я не смог бы убить человека.

— Кто убил Эмиля Бонапарта, Джо? — спросил Конгрив. — Скажи мне, пожалуйста. Это сделал Бенни?

Джо Бонанно закрыл глаза, и на одно ужасное мгновение Конгриву показалось, что они его потеряли.

— Парнишка, — прошептал Джо.

— Сын жертвы?

— Да.

— Давай, Джо, рассказывай дальше, — сказал Мариуч-чи. — Ты сможешь.

— Его убил парнишка, — прошептал Джо, с трудом шевеля пересохшими губами. — Понимаете, когда он увидел, как у меня дрожит рука, и понял, что я не смогу этого сделать, этот парнишка, Люка, выхватил у меня пистолет и выстрелил старику прямо в сердце. Я в жизни ничего такого не видел. Собственного отца!

— Люка Бонапарт убил своего отца, — сформулировал Мариуччи, глядя Джо Бонанно прямо в глаза, — в Париже, в 1970 году.

— Я видел это собственными глазами, — сказал Джо. — Мне уже незачем врать.