— У могилы Наполеона. Да.

Конгрив посмотрел на Мариуччи, и мужчины кивнули друг другу.

— Вы там были?

— Да. Мы с Бенни, оба… но вы должны кое-что знать, мистер… э-э…

— Инспектор Конгрив.

— Конгрив? Какая смешная фамилия! Я не злодей, инспектор. Просто был солдатом. Мелкой сошкой. Я никогда никого не убивал.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Но в ту ночь я должен был впервые убить человека. У ребят Бенни был контракт на этого парня.

— Кого вы должны были убить, Джо? — спросил Мариуччи. Он безостановочно строчил в своем блокноте.

— Парня по имени Бонапарт. По-моему, его звали Эмиль. Парня из Союза Корсики, который кому-то перешел дорожку. Какой-то Коммунистической бригаде, что ли, в общем, такой вот хрени. Мы потом узнали, что он работу не выполнил или что-то вроде того. Короче, какие-то внутренние разборки, но суть в том, что коммунисты хотели его закопать. Странность была вот в чем — его собственный с-сын… его сын в этом участвовал…

— Кто это был? Как звали его сына?

— Ну, какая-то важная французская шишка. Его еще все время в новостях показывают. Парень, который пытается угрохать нас с Бенни, вот кто. Люка Бонапарт. Крутой парень. Он-то знает, что тогда на самом деле произошло. И не хочет, чтобы мы с Бенни стали об этом рассказывать. Мы ему мешаем.

— Как ты узнал, что тебя кто-то собирается грохнуть, Джо? — спросил Мариуччи.

— Мне кое-кто позвонил. Мой приятель Винни. Сказал, что какой-то иностранец обо мне расспрашивал. Китаец. Японец. Я точно не знаю. А потом Лавон…

— Извините, капитан, — сказал один из врачей. — Мы должны дать этому человеку кислород. Ему правда нельзя столько разговаривать.

— Вы можете дать нам еще минутку? — попросил Мариуччи, серьезно взглянув на медика.

— Да, конечно, капитан, — сказал он. — Я понимаю.

— Джо, как ты держишься? Нормально? — спросил умирающего Конгрив.

— Да, конечно. Я никуда пока не собираюсь. Я еще ого-го. Я очень крепкий. Как я облапошил этого поганца там, на вышке, а! Этот засранец думал, что он может со мной шутки шутить. Он сдох?

— Да, он мертв. Мертвее не бывает, — сказал Мариуччи. — Ты уж мне поверь.