В тоннеле с холодными и мокрыми каменными стенами было темно и тесно; почва под ногами — глинистая. Джет шла впереди с галогеновым фонариком и Блонди, которая обнюхивала землю. По бокам коридора через каждые пятьдесят футов располагались двери. Все они были выкрашены в одинаковый светло-зеленый цвет.
Над головой тянулись трубы.
Под Темплхофом была целая сеть заброшенных тоннелей и бункеров. Во всех — проложены узкоколейные железнодорожные пути. Маленькие тоннели вроде этого соединялись с системой бункеров под Берлином и выходили в более широкие туннели, в которых легко можно было проехать на автомобиле.
— Во время войны, — сказала Джет, и ее слова глухо отдавались от стен, — Геринг тайно проезжал здесь на большом «мерседесе».
— Да? А эти маленькие туннели? — спросил Сток.
— Они огибают все поле. Во время войны по ним на вагонетках перевозили амуницию и продовольствие для частей.
— Рельсы на вид совсем новые.
— Так и есть. Тут недалеко есть трамвайная остановка. Там ходят новые высокоскоростные трамваи. Я на них добираюсь до машины.
— И эти тоннели выводят за пределы города?
— Сам увидишь, если времени хватит. Когда во время войны в небе появлялись истребители союзной армии, миллионы берлинцев использовали эти тоннели и бункеры в качестве бомбоубежища.
— Да, вероятно, было здорово.
Они минут пять шли вдоль рельс, потом Джет остановилась у одной из зеленых дверей — так же как и на остальных, на ней не было никаких опознавательных знаков.
— Сюда, — сказала она.
— Откуда ты знаешь?
— Доверься мне. А где Блонди?
Джет толкнула дверь, и они вошли внутрь. Блонди трусила следом за ними.
По стенам большой комнаты шли ряды трехэтажных коек. В центре стоял большой стол. В углу — старый унитаз.
— Это одна из комнат для беременных женщин, — объяснила Джет. — Здесь, в подземном мире, было все необходимое: больницы, магазины, пивоварни. Пошли, мы уже почти на месте.
— На каком месте?
— Это путь отхода Шатци. Он однажды мне его показал. Этот путь ведет в его личный кабинет. Так что, если понадобится, он может быстро уйти.