— Это было ужасно, Эмброуз, — сказал Мариуччи и допил свой джин. — Видеть, как он умирает.

— Я, конечно, совсем не знал Джо, — согласился Эмброуз, потягивая превосходный виски. — Однако мне было жалко смотреть, как бедный парень прощается с жизнью. Я успел к нему привязаться за время нашего короткого знакомства.

— Ну, главный инспектор. Ты получил сделанное на смертном одре признание. Что дальше? Снова ворвемся на французские пляжи? Будем брать Париж штурмом? Что?

— Президент Франции — хладнокровный убийца. Теперь у нас есть показания очевидца, подтверждающие этот факт. Интерпол и Скотланд-Ярд выдадут ордер на его арест, мы поедем в Париж и возьмем его под стражу.

— Вот так просто, да?

— Никто не говорит, что будет просто. Он без серьезного боя не сдастся.

— Что еще за «мы»? Я в Париж не собираюсь. У меня и здесь забот хватает.

— В таком случае, капитан, боюсь, мне придется взять на себе ответственность за будущее всей мировой политики на ближайшую сотню лет, — сказал Эмброуз. Взглянув на часы, он немного нетвердо поднялся на ноги. От всей души поблагодарил Мариуччи за помощь, а потом пожелал ему спокойной ночи. Ну по крайней мере таковы были его собственные воспоминания об уходе из бара. Эмброуз даже не решился взглянуть на часы, выключив свет и залезая под одеяло.

Эмброуз, еле передвигая ноги, как будто шел под водой, и громко шлепая тапками, протащился к угловому окну. Сквозь щель в занавесках пробивался водянисто-серый свет. Слегка отодвинув край тяжелой портьеры, Конгрив посмотрел на раскинувшийся внизу город. Небо было совсем серое, хотя вчерашняя буря уже улеглась, оставив после себя лишь мягко постукивающий в окна мелкий дождик.

Его миссия в Нью-Йорке успешно завершилась. Надо будет позвонить Келли и Хоку и подробно обо всем рассказать. А потом заказать билет на вечерний рейс до Лондона. Таким образом, у него оставался один свободный день в Нью-Йорке, который он мог провести так, как его душе было угодно. Может, стоит прогуляться до Метрополитена. Там сейчас как раз проходит выставка Питера Пауэла Рубенса! Эмброуз очень хотел увидеть его картины — прекрасный способ провести…

И вдруг затрезвонил телефон. Эмброуз пересек комнату и взял трубку.

— Алло?

— Это ты, Эмброуз?

— Диана?

— Да.

— Такое ощущение, что ты со мной из соседней комнаты разговариваешь.

— Почти так и есть. Я в «Колони-клаб» на Парк-авеню.

— Ты в Нью-Йорке?

— Я приехала вчера поздно вечером.

— Боже правый. Ты здесь! С тобой все в порядке?