— Спасибо, что пригласил меня, — ответила Диана, обняла его и поцеловала в щеку. — Иди поздоровайся с моим хорошим другом Эмброузом Конгривом.

Эмброуз выбрался с заднего сидения «роллс-ройса» и пожал мужчине руку.

— Я Джек — называйте меня Джок — Баркер, — с улыбкой представился большой парень. — Добро пожаловать в Стоунфилд.

— Эмброуз Конгрив. Для меня удовольствие быть здесь. Какая у вас великолепная машина, Джок.

— Спасибо. Она совсем новая. Моя жена Сьюзан терпеть ее не может.

— Да? Почему же?

— Она говорит, что такая машина словно кричит во все горло — я богат, мне это нравится.

— А на какой машине вы должны ездить, по ее мнению?

— По словам Сьюзан, все по-настоящему богатые люди передвигаются на раздолбанных фургонах «вольво».

— Но ведь если вы поступите так же, то будете выглядеть не просто богатым, как сейчас, а по-настоящему богатым человеком.

Баркер рассмеялся и повернулся к Диане.

— По-моему, мы с Эмброузом прекрасно поладим. Давайте заходите в дом и поздоровайтесь со всеми. Мы как раз собирались обедать, я попросил принести еду прямо на пляж. А потом поплаваем.

— Поплаваем? — с дрожью в голосе отозвался Эмброуз. — В море?

— В чем дело? — спросил Джок.

— О, да так, ерунда, — сказала Диана. — Эмброуз не любит плавать. У него аллергия на воду.

Четыре огромных концертных прожектора, закрепленных по углам лужайки, изливали колонны чистого белого света, расчищая пространство для поднимающегося с поляны хора голосов. В воздухе стояло приятное гудение — хэмптонская комическая опера, состоящая из ничего не значащих разговоров и с легкостью забываемых мимолетных знакомств, была обильно подогрета шампанским.

— Я его вижу, — сказал официант и поправил темные очки на носу. — А она вошла внутрь.

Официант в белом пиджаке стоял под надежным прикрытием песочной дюны и курил. Его губы растянулись в улыбке. Он очень долго ждал этого вечера. Очень долго.

— Думаю, они сейчас выйдут, — сказал он стоящей возле него женщине.

— Почему?