Эмброуз увидел ее лицо. И он узнал. Это лицо на фотографиях в квартире Гёнри. Конечно, Бианка Мун, Фарфоровая кукла.

— Не двигайся, — крикнул Эмброуз, нетвердой рукой наставив на женщину пистолет.

— Что, инспектор Конгрив, вы застрелите безоружную женщину? Я так не думаю.

Она встала на ноги, правой рукой сжала поврежденное колено. Эмброуз видел, как она просчитывает свой следующий шаг, раздумывая, хватит ли у него сил, чтобы удержать пистолет. Эмброуз слышал, как стонет Диана. Он бы не выпустил этот пистолет из рук, даже если от этого зависела его жизнь.

И вдруг все небо наполнилось грохотом и светом.

Красные ракеты стремительно взлетели в небо, достигая стофутовой высоты, а потом потухая среди настоящей какофонии хлопков и треска. Синие с золотом огненные шары расцвечивали небо над морем, осыпаясь дождем светящегося серебра, которое вспыхивало, а потом бледнело в темном небе. Он увидел силуэты Джока и Сьюзан Баркер, которые вышли на дюны в сопровождении сотен охающих и ахающих гостей. Когда он перевел взгляд обратно, женщины уже не было. Бианка исчезла.

— Помогите! — слабо крикнул он. — Эй!

Сидеть Эмброуз больше не мог. Он упал на песок рядом с Дианой. Они оба смотрели вверх на небо. Джок подбежал к ним первым, когда увидел две распростертые на песке фигуры и одну — убегающую в сторону. Он только раз взглянул на Эмброуза и Диану и начал выкрикивать указания тем, кто стоял к нему ближе всех.

— Посмотри, как красиво, дорогая, — сказал ей Эмброуз. — Китайский фейерверк.

И отключился.

52

52

Корабль «Обайдалла» подвергся интенсивному обстрелу сразу же, как только первые из команды Фитца вскарабкались на палубу из трюма. Два пулемета пятидесятого калибра на южной башне сеяли смерть. Вылезшему первым итальянцу Бандини удалось выжить и добраться до укрытия рулевой рубки. А бегущий за ним следом Сим получил пулю в голову и упал обратно в трюм. Этого было достаточно, чтобы убедить остававшихся внизу засесть на какое-то время в трюме.

Фитц резко развернулся, в его глазах пылал гнев. Какого черта, почему Рейнуотер не взорвал обе башни сразу же, как только началась стрельба? Надежда застать противника врасплох потеряна.

— Стрела! Ты что там делаешь? Взрывай башню!

Ответа не последовало.

Оставшийся на корме Фитц выглянул из-за навеса, благодаря которому был еще жив. Пули отскакивали от железа, издавая неприятный, пустой звук. Там, наверное, как минимум два пулемета пятидесятого калибра. Может быть, даже три. Огонь вели с верхушки ближайшей к ним башни. С северной башни, слава богу, не было хорошей линии обзора на палубу корабля.