— Мистер президент, каков был ответ на требование в отношении Омана?
— Он сказал, что сейчас же прикажет Бонапарту вывести войска, очень дипломатично сказал, что Бонапарт вот-вот слетит со своего места, а пока заперся в Елисейском дворце, окруженный охраной.
Гуч сказал:
— У Интерпола есть ордер на арест президента Франции по обвинению в убийстве. Дело очень крепкое. Есть свидетельство очевидца. Самое сложное — притащить Бонапарта в суд.
— Тебе нравится идея взвода американской пехоты, берущего штурмом Елисейский дворец, Джон?
— Вы чертовски правы, сэр, — с улыбкой признал генерал Мур.
— Совсем не нравится, — сказал Гуч, поправив очки на носу.
— Хок все еще на связи? Алекс, ты здесь?
— Все еще здесь, сэр.
— Твоя оманская команда в сборе?
— Ее можно собрать за двенадцать часов, сэр.
— Хорошо. Есть еще одно срочное дело, с которым нужно разобраться.
— Париж, сэр?
— Париж.
Хок смотрел, не выплывет ли кто-нибудь на поверхность, но никто не появился.
Сетку подняли в вертолет. Глубокая рана причиняла Алексу резкую боль. Он молча терпел, глядя, как Тайнана вынимают из сетки. Парень еще дышал, но потерял много крови. Хок ничего больше не мог для него сделать.
Он созерцал смертные судороги огромного океанского лайнера, испытывая одновременно ужас и чувство удовлетворения. В отличие от большинства подобных катастроф эта не оставила в море множество охваченных паникой людей, молящих небо о милосердии. Нет, после «Левиафана» осталась лишь серовато-белая дымка. Она, как покров, повисла в нескольких футах над поверхностью моря.
Уже скоро океан будет абсолютно чистым. Вертолет развернулся и набрал высоту. Алекс бросил последний взгляд на могилу лайнера.
Все кончено.