— Валя, это тебе.

— Это еще что?

— Коньяк, но не просто коньяк. Ты такого не видел. Нет, ты посмотри-посмотри…

Ледников развернул упаковку и достал темно-вишневого цвета коробку, на которой красовался выдавленный золотом портрет Черчилля. Непонимающе взглянул на Прядко.

— Ты бутылку достань! — нетерпеливо бил копытом тот.

Ледников вынул из коробки длинную узкую бутылку с массивной золотой пробкой все с той же бульдожьей физиономией на этикетке. Понимая, чего ждет Прядко, оглядел бутылку.

— Ну, коньяк армянский, двадцать лет выдержки…

— И больше ты ничего не видишь! — возликовал Прядко. — Ты присмотрись, следователь, присмотрись! Там же внутри сигара!

И тогда Ледников заметил, что в дне бутылки отверстие, заткнутое пробкой. А за ним длинная узкая выемка, в которой спрятана сигара.

— Ну, оценил? — расплылся в довольной улыбке Прядко.

— Не то слово. Только я не курю.

— А я что — курю? Ты оцени замысел. Ну, что ты на меня так смотришь?

— Жду разъяснений. За что сии дары?

— А то ты не знаешь! Валь, вчера моему начальству позвонили из органов и выразили благодарность за помощь, которую майор Прядко оказал в деле государственной важности. Начальство там на уши встало. Мне уже кое-что обещано…

— А я-то тут при чем?

— Валь, кончай ломаться. Я что такой дурак, что не понимаю, что это твоя работа?

— Ну…

И Ледников в который раз уже подумал, что сильно недооценивает Олега Григорьевича Градова. Этот человек умеет работать. Но разубеждать Прядко он ни в чем не стал. Во-первых, потому как он что-то на сей счет Градову говорил. А во-вторых, пусть Прядко считает себя несколько в долгу. Это может пригодиться.

Посвященный сэру Уинстону коньяк поутру решили не открывать и просто выпили за успех по рюмке водки. И у Ледникова вдруг вырвалось:

— А господин антиквар от нас ушел! Его мы с тобой не наказали.