– Ну, – мрачно протянула Грейс, – может, и плата за обучение, но не за Генри. Джонатан платил за другого ребенка. Я, наконец, сама об этом догадалась.

– За кого?.. Что-то я не пойму. Разве это был не младенец?

– За старшего ребенка. Он был пациентом Джонатана в Мемориале. Так они и познакомились. Потом мальчик отправился учиться в Рирден. А директор… Похоже, он поверил, что мы с Джонатаном являлись, так сказать, спонсорами Мигеля. Возможно, оттого, что мальчик излечился от рака, а Джонатан был его лечащим врачом. Но об этом мальчике я ничего не знала. Я считала, что он учится на стипендию, – вздохнула Грейс. – Но стипендию эту выплачивал Джонатан. То есть на самом деле ее платил ты. Прости меня, пап.

Отец покачал головой. Когда Грейс снова на него посмотрела, то вдруг заметила, что он весь дрожит.

– Пап?

– Нет, все нормально.

– Прости меня, – повторила она.

– Нет. Не надо извиняться. Я просто… очень злюсь на себя. Злюсь на него, но больше всего – на себя. Как я мог допустить, чтобы он сотворил такое с тобой?

И только тут Грейс поняла, как сильно отец переживает из-за сложившейся ситуации. Не исключено, что переживает уже давно, и сама Грейс этому способствовала. Долгие годы она представала перед отцом удачно и успешно вышедшей замуж, успешной в профессиональном плане, родившей прекрасного внука. При этом, несмотря на то что они часто виделись, тепла в их отношениях не было. Грейс поймала себя на мысли, что никогда не проявляла к отцу особого интереса, ее не интересовали ни его заботы, ни стремления, ни то, как складывалась его жизнь. Ни теперь, ни раньше. Она регулярно являлась на еженедельные ужины с разговорами на строго определенные темы, но не чувствовала близости между ними и верила, что и он не чувствует. И только сейчас поняла, что отец, скорее всего, хотел бы быть ближе к дочери.

И что, если это действительно так? Что, если все это время отец нуждался в ней, а она даже не хотела этого замечать? Но ведь она и сама в нем нуждалась! Так же, как нуждалась и в матери! Грейс же вела себя так, будто обязана справляться со всем самостоятельно, а за нарушения ее ждет страшное наказание. Как же она была тщеславна, думая, что всю жизнь сможет играть по собственным правилам!

– Не ты это допустил, – ответила она, поставив бокал. – Он сам все это натворил.

– Я-то считал, что помогаю вам с Генри, – продолжил отец. – Думал: ну, я же знаю, какая ты скрытная и отстраненная. Ты никогда бы не обратилась ко мне за помощью. Сам не знаю почему. Но на самом деле я был ему даже благодарен. Сказал спасибо за то, что он предоставил мне возможность помочь вам. – Он с горечью и отвращением покачал головой. Затем вздохнул. – Ева обожает дарить детям всякие штуки, – произнес он извинительным тоном. – Но ты никогда и ничего не хотела получать в подарок.