Грейс заметила, как отец вцепился в стол, судорожно сжимая край столешницы.

– Так что мы продолжали жить, как жили. После того, как ты уехала учиться в Рэдклифф, я снова поднял эту тему, и мне показалось, что на этот раз она всерьез задумалась над моим предложением, но у нее случился инсульт.

Они посидели за столом еще несколько минут. Грейс, к своему удивлению, обнаружила, что по-прежнему может потягивать вино, что дом не рухнул. Как будто ее мир только что не перевернулся – снова. «Что дальше?» – подумала она.

– Было очень горько это узнать, – наконец проговорила Грейс.

– Понимаю. Долгие годы я задавался вопросом, смог бы я как-то улучшить нашу жизнь. Сделать ее хоть немного более выносимой. Вообще-то я хотел больше детей.

– Ух ты! – ошеломленно воскликнула Грейс. – А почему?

– Просто мне нравилось быть отцом. Обожал наблюдать, как ты познаёшь мир. Ты была очень любопытным ребенком. Я не в академическом смысле – конечно же, ученицей ты всегда была прекрасной, – поправился он. – Но ты просто пристально на что-то смотрела, и я говорил твоей маме: «У нее в голове много чего откладывается. Она смотрит на все».

«Смотрит на все, – подумала Грейс. – И не видит ничего».

– Ты мог бы начать все с нуля, когда умерла мама, – по-прежнему не очень дружелюбно заявила она. – Тогда тебе было немного за пятьдесят. Ты мог обзавестись новой семьей.

Отец пожал плечами. Похоже, он только теперь задумался над этим.

– Думаю, да. Но я встретил Еву и обрел рядом с ней настоящий уют. А уют – это именно то, в чем я нуждался. Оказалось, это одна из основных потребностей, и ничего ужасно сложного в ней нет. Потом у меня появились ее дети и внуки, а впоследствии еще и Генри, и я наконец познал счастье. – Он посмотрел дочери в глаза. – Сама мысль о том, Грейс, что ты выстроила свой идеал семейной жизни на нашем с мамой примере, чрезвычайно огорчает меня. Мне следовало бы рассказать тебе правду еще много лет назад.

– А мне надо было настоять на подобном разговоре, – ответила Грейс. – Моей задачей как подростка было высмеивать родителей и издеваться над ними, а я этого так и не сделала. У такого подросткового бунта есть причина. Я же считала себя выше всего этого. – Она покрутила бокал с остатками красного вина. Одна капелька выплеснулась через край, и Грейс наблюдала, как та стекает по ножке. – Что ж, лучше поздно, чем никогда.

– Ева тобой восхищается, – поведал ей отец. – Хотя знает, что ты ее недолюбливаешь. Ее это очень огорчает.

Грейс кивнула. Она была не совсем готова обнять Еву как сострадающую, сочувствующую и любящую ее душу. Но попробовать сблизиться можно.