Но это впечатление, конечно, не имело никакого значения, ведь сложная жизнь может ждать ребенка и в богатом ухоженном доме. И судя по всему, именно так и сложилось у Джонатана, и в тот день ему вряд ли хотелось услышать от Грейс, насколько, вопреки ее ожиданиям, здесь все так мило, или как тщательно кто-то покосил траву на лужайке у дома на Крэбтри-стрит, где под гаражным навесом был припаркован автомобиль-универсал. Джонатан не захотел выйти из машины, чтобы узнать, дома ли его мать, отец или брат Митчелл, который жил в подвале, или чтобы показать Грейс комнату, где он с трудом выдерживал каждый ужасный день своих первых восемнадцати лет жизни, пока не запрыгнул в поезд и не умчался в колледж, в медицину и к ней. Джонатан медленно повернул за угол, так же медленно проехал по улице мимо дома, где вырос, отказавшись даже остановить машину или хоть словом обмолвиться о прошлом. Весь остаток пути домой он угрюмо молчал, и вся беззаботность и покой после проведенных в Хэмптоне выходных словно испарились. Вот что с ним сделала его семейка. Вот как она по-прежнему разрушала его счастливую жизнь и чувство душевного покоя и умиротворения. Отныне Грейс никогда больше не предложит «заехать» в его отчий дом.

Сейчас же она, к своему огромному удивлению, обнаружила, что, побывав там один-единственный раз, без всякого нашла нужный съезд с автострады, не пропустила ни первый перекресток, ни второй, пока не увидела над головой бросившийся в глаза указатель «Крэбтри-стрит». Часы показывали всего половину пятого, и дневное солнце уже клонилось к закату. Только сейчас Грейс поняла, что такой внезапный визит без предупреждения демонстрирует не самое лучшее отношение к семье Джонатана, хотя на самом деле она не ощущала враждебности к этим людям. А если бы и ощущала, то уже не была уверена, насколько справедливо это чувство. Теперь она ничего толком не знала. Грейс ничего не знала о человеке, в которого влюбилась, с которым прожила восемнадцать лет и от которого родила ребенка. Как будто все эти годы она жила с кем-то другим.

Грейс прижалась к обочине, остановила машину, но не заглушила двигатель, и принялась разглядывать дом. То было белое строение с черными ставнями и красной дверью, узкая дорожка плавно огибала гаражный навес, под которым теперь стояли два автомобиля. Свет в окнах уже горел, и даже на таком расстоянии Грейс ощутила теплоту цветовой гаммы: зеленые шторы и рыжевато-коричневая мебель. В окне кухни мелькнул чей-то плохо различимый силуэт, а в единственном мансардном окне виднелись синеватые вспышки от телевизора. Ей подумалось, что для семьи с двумя мальчишками это очень маленький дом. Небольшая спальня наверху могла принадлежать Джонатану. Или Митчеллу. Возможно, там по-прежнему обитает Митчелл, не без раздражения подумала Грейс, сама не понимая, с какой стати ее должен раздражать мужчина под сорок лет, все еще живущий с родителями.