– Пройдёмте, – сказал один из них, заткнув пистолет за пояс и прикрыв его полами пиджака, – я провожу вас.

Огромная площадь частного участка была огорожена со всех сторон. На территории было два бассейна, разделённых мостиком, по периметру лежаки с нависающими над ними пальмами, чуть дальше от бассейна диванчики с подушечками и зона для барбекю, а также пара небольших домиков, скорее всего для прислуги. Вся атрибутика красивой жизни была собрана здесь. Каким же скромным ему сейчас казался дом Саманты Стюарт, видимо её отец действительно был просто юристом, навряд ли ему доставалась большая доля куша.

– Чем обязан, детектив?

Навстречу Морису вышел приветливый господин в махровом халате.

– Здравствуйте, – пожал его руку Морис. – Вы Стефан Нильсон?

– Он самый, – тряс руку Мориса хозяин особняка. – Мой дом – ваш дом. – Изобразил он приглашающий жест.

– О нет, – улыбнулся Морис, – боюсь, я потеряюсь в таком доме, и на работу выйду только к вечеру.

– Не скромничайте, детектив, любой полицейский достоин хорошей жизни. Но с вашими зарплатами…

– Да, сэр, – зашёл в дом Морис, – из всего этого великолепия на нашу зарплату мы можем скопить если только на эту вазу, – он указал на напольную вазу с барельефом голой женщины.

– Эта ваза стоит около тридцати тысяч, детектив, – ухмыльнулся Нильсон.

– Ну, тогда и на неё мне не скопить, – улыбнулся Морис.

– Присаживайтесь.

Хозяин дома указал ему на диван, похожий на музейную мебель. Узоры на нём были вышиты золотыми нитками, а сам он был словно из какого-то шелковистого бархата. Морис с опаской, но сел.

– Садитесь-садитесь, чувствуйте себя как дома. Виски, содовую? Сигару?

– Нет, ничего не надо, спасибо, сэр.

– Так какими судьбами вы у меня?

– У нас в отделе сейчас что-то вроде ревизии, – Морис не знал как начать и с трудом подбирал слова, – мы закрываем нераскрытые дела, – соврал он. – Знаете, когда дело было заведено, к примеру, несколько лет назад…

– Так…

– …но так и не было раскрыто, за отсутствием доказательств.

– Угу, – кивал Нильсон.

Морису показалось, что тот напрягся.

– Так вот, – продолжил Морис, – мне предстоит закрыть два дела, одно о самоубийстве, – он пытался говорить спокойно, непринуждённо, не давя на подозреваемого, – а другое – инфаркт.

– А чем я могу вам помочь? Я как-то связан с этими смертями, вы же говорите о летальном исходе?

– Да, конечно, сэр, о летальном.

– И чего вы ждёте от меня?

– Я думаю, вы можете знать этих людей, вы с ними работали.

– Как интересно! – Нильсон как-то криво улыбнулся, положил ногу на ногу и облокотился на спинку кресла. – Ну, и кто они?

– Эмма Клетчер и Кларк Стюарт.

Нильс нахмурил брови и подался вперёд.

– Так, Кларк был моим партнёром, и он действительно скончался от инфаркта или инсульта, я точно не знаю, мы до этого давно не общались. А Эмма Клетчер покончила с собой. Если мне не отшибло память, то она утопилась в ванной.

– Совершенно верно, – кивнул Морис.

– А я тут при чём?

– А почему она покончила с собой, сэр?

– Откуда мне знать, – рассмеялся Стефан, – она была истеричкой, амбициозной, бездарной истеричкой.

– Но вы были её агентом.

– И что? Это моя работа – быть агентом. Я же не педагог театральной студии, чтобы учить её мастерству! Я как мог пристраивал её. К тому же она не одна, у меня этих актрис, – показал он жестом выше головы, – а говорить нужно за всех; знакомства, встречи… Понимаете?

– Понимаю.

– По-вашему, я должен был возиться с ней одной? Откуда мне знать, почему она утопилась.

Морис оглядел холл.

– Здесь много фотографий, – попытался он сбавить накал.

– Да, – как-то тяжело выдохнул Нильсон, – я не последний человек, у меня много знакомых в высоких кругах. Меня все уважают. Вот, – встал он с кресла и подошёл к одной из фотографий на стене, – я с бывшим министром, вот с Китом Хестоном, – указал он на другую, – слышали о нём? Культовый режиссёр, между прочим, он получил премию за лучшую режиссуру в прошлом году.

Морис кивал, рассматривая фото на стенах. Нет, он не знал этого режиссёра, и этого актёра, на которого после указал Нильсон, он тоже не помнил, но не сомневался даже, что они известные люди, просто сам он нечасто смотрел кино, а если и смотрел, то уж точно не запоминал имена режиссёров. А вот министра, того что бывший, он видел по телевизору.

– Вы многого добились, сэр, – сказал Морис, продолжая внимательно, с нарочитым восхищением рассматривать фото.

– Конечно. – Стефан Нильсон подошёл к бару и налил себе виски. – Не составите мне компанию, детектив?

– Нет-нет, я же на службе.

– А я вот выпью, – сказал Стефан и зараз осушил бокал.

– А все агенты так богато живут?

– Это не основной мой заработок, – замялся Стефан.

– Да?

– Да, я раньше владел одним казино в Вегасе, потом продал его, купил дом.

Ни о каком казино Морис раньше не слышал, надо будет пробить по налоговой, думал он.

– А могла быть какая-то иная причина, по которой Эмма Клетчер свела счёты с жизнью?

– Не знаю никаких причин.

– Я был у неё в доме.

– Я даже не знаю, где она живёт.

– И разговаривал с её тёткой. Она мне разрешила осмотреть вещи Эммы, и я наткнулся на её записи, – соврал Морис, – знаете, девичьи записи, что-то вроде дневника. Она там писала, что её шантажирует агент.

– Она работала не только у меня. Мало ли кто её шантажировал!

– Там была речь о каких-то видеозаписях интимного характера.

– Я не знаю, о чём вы говорите, детектив.

– Какой образ жизни вела мисс Клетчер?

– Свободный, я бы даже сказал разгульный. Эти актрисы, они на всё соглашаются, понимаете? Да, я не отрицаю, я могу свести их с нужными состоятельными людьми, это шоу-бизнес, это абсолютно естественные вещи…

– Я понимаю.

– Но решение вступать с ними в связь или нет они принимают сами! Я не склоняю их ни к чему. Порой они сами ходят за мной с просьбой свести их с кем-то. И я свожу. Это взаимовыгодный обмен, все согласны, все взрослые люди.

– А где происходят эти встречи?

– Да, иногда и у меня, отрицать я не буду. Но это обычные вечеринки. После которых они могут остаться в моём домике для гостей. Не на улицу же мне их выгонять. Они же серьёзные люди, детектив.

– Конечно, не на улицу.

– Но я вас уверяю, если что-то и было, то только по обоюдному согласию двух взрослых людей.

– Значит, вы ни при чём… – попытался сбавить градус Морис.

– Конечно, детектив, при всём моём уважении к вам, вы говорите абсолютно абсурдные вещи, извините.

– Мы обязаны рассматривать все версии, сэр.

– Да-да, я понимаю, это ваша обязанность. Вы – слуга закона.

– Именно.

– И я уважаю закон.

– Я знаю, на вас ни одного штрафа.

– Во-о-т, – протянул Нильсон, – я законопослушный человек.

– Я знаю, – Морис выдержал паузу, – а что вы скажете о смерти Кларка Стюарта? Вам что-нибудь известно?

– Инфаркт или инсульт, я не помню… А что такое, детектив? По-вашему, его тоже я убил?

– Этого я не говорил.

– Но вы же пришли ко мне с этим вопросом.

– Только потому, что вы работали вместе.

– Мы были хорошими приятелями.

– Но он перестал работать с вами, сэр, а через пару лет скончался.

– А я тут при чём? – подскочил Стефан. – Мы абсолютно мирно расстались.

– Так почему он решил уйти от вас?

– Почему именно от меня? Человек решил отдохнуть, отойти от дел, я не лезу к людям с вопросами.

– Он был вашим личным юристом, а с юристами, как и с бухгалтерами, просто так не расстаются.

– Я знаю, к чему вы клоните, детектив. У меня не было никакой второй кассы или каких-либо подпольных дел. Мне совершенно нечего было бояться и уж тем более убивать Кларка. Это абсурд!

– Актрисы много платили вам за продвижение, сэр?

– Много? Всё относительно. Они могли пойти к любому агенту, но выбирали меня, они знали, что я могу сделать для них.

– А у вас были какие-то нерабочие отношения с ними?

– У меня? Нет. Мне это зачем? Благо у меня есть возможность ухаживать за другими женщинами, другого положения. А эти актрисы… – Он увидел недоверчивый взгляд детектива. – Ну хорошо, может, было пару раз, и то по первости. А так меня тошнит от их истерик! С ними одни проблемы. Как оказалось, даже после их смерти.

– Вы понимали, что вы играли на их желании…

– Чего вы хотите, детектив? Воззвать к моей совести? Я кто, по-вашему, мать Тереза? С чего я должен им бесплатно помогать? Они мне деньги, я им кастинги, связи, знакомства. А как они потом налаживали их, эти знакомства, не моё дело.

– Не ваше, мистер Нильсон? Но разве это не похоже на, простите, бордель?

– Весь шоу-бизнес – бордель, детектив.

– Я не знал.

– Вот теперь знайте. А что касаемо Кларка…

– Вы не были на его похоронах? Не помогали с организацией? – осторожно спросил Морис.

– Я? Нет, к сожалению, не был. О том, что он умер, я узнал совершенно случайно, через месяц.

– Понятно, сэр.