Морис не хотел вечеринок. Он понимал, что никак не вписывается в них. На прошлой вечеринке, устроенной Ронни, он был «открывалкой». Он открывал всем пиво. На столешницу, возле которой он сидел, поставили сумку-холодильник, и единственный, кто мог до неё дотянуться, был Морис. Так он и передавал всем пиво, ещё и открывая его. Когда пиво закончилось, а Ронни пошёл за новым, Морис незаметно исчез. «Куда ты делся? – спрашивал тогда Ронни. – Было весело. Мы пригласили девчонок, одна из них была стриптизёршей». Морис перекрестился. Он не любил стриптизёрш. Как-то в общаге колледжа одна выплясывала на нём, а он не знал, что нужно делать. «Шлёпни её, шлёпни», – кричали ему, он не мог, у него вспотели руки, тогда он достал платок, вытер руки, сложил платок и прикоснулся к ней. Смех не сдержал никто, даже стриптизёрша, она, кстати, оказалась проституткой, девушка повернулась к нему лицом и поцеловала в губы, чем вызвала всеобщее улюлюканье. До сих пор он вспоминал тот день как страшный сон.
К тому же оставлять Саманту на ночь одну сейчас не лучшее время. Он не знал, повторится ли ещё раз то, что у них было с Самантой, он ни на что не рассчитывал. Может, она пожалела об этом, может же она пожалеть. По крайней мере, Морис совсем не считал себя тем, в кого можно влюбиться. Но что-то в ней было такое, чему он верил. Или ему хотелось в то верить. После работы он зашёл в продуктовый, Морису совсем не нравилось, что Саманта ходит по магазинам. Наполнив пакет до краёв, он, придерживая его подбородком, вышел из магазина. Загрузив продукты в багажник, Морис тщетно пытался закрыть его, что-то было с замком, он срабатывал только с третьего раза. Раз, два, три. Проверил, закрылось.
– Это вы, детектив Морис? – услышал он за спиной.
– Я, – повернулся Морис, осматривая говорившего. Ничем не примечательный человек стоял напротив него.
– Вам просили передать, – протянули ему конверт. Он был не запечатан. Значит, тот, от кого письмо, доверял этому человеку.
Морис раскрыл конверт и пробежался глазами по написанному. Без подписи. Он хотел спросить, от кого, но человека уже не было. Только переулок, те же невысокие дома, тот же серый асфальт.
Морис ещё раз развернул письмо.
«А кого я не знаю?» – подумал Морис.
На часах было полдевятого.
О какой ошибке ему пытались сказать? Не так уж и просто признать собственный промах, это равносильно ошибке хирурга на операционном столе; посадить кого-то невинного не лучше, чем убить его. Хотя кто может быть невинен? Если речь о текущем скандале с Нильсоном, то Морис на сто процентов был уверен в его виновности. Все факты налицо, все доказательства в протоколе. В этом деле просто масса свидетелей. Показаний жертв в этот раз хватило бы на три таких дела. У Мориса не было никаких сомнений в правоте этих женщин.
Бенджамин уже подъезжал к маяку, когда небо затянулось серостью. Рядом была Атлантика. Оставив машину у дороги, Морис пошёл к берегу. Под ржавой изнанкой проездного моста возвышался красный маяк. «Красиво здесь», – подумал он.
– Живописно, не правда ли? – сказал мужской голос. Мужчина в чёрном пальто и солидном костюме стоял на тропе, ведущей к маяку. Он подходил медленно, не торопясь. Руки его были в карманах, шарф закрывал шею до самого подбородка, казалось, он тоже продрог.
– Я люблю это место, – сказал он.
Морис не мог выговорить ни слова, казалось, он разучился говорить. Если в первый раз это было нелепостью, игрой разума, времени, бред, то во второй, вот сейчас… Морис не хотел в это верить. Ещё одного живого покойника он не переживёт.
– Что такое, детектив? – спросил человек. – С вами всё хорошо? Вы будто привидение увидели.
– Это вы? – еле вымолвил Морис.
– Мы знакомы?
– Вы же умерли год назад, – перед глазами Мориса, как сейчас, стояла та фотография, которую он взял у Саманты.
– Умер? – рассмеялся Кларк Стюарт. – Как видите, живее живых. Это Саманта думает, что я умер, как и многие, с кем я не хотел бы общаться. В том числе и Стефан Нильсон. Вы знакомы с этим извращенцем, да, детектив?
– Да, – задыхался Морис, – знаком, – расстегнул он верхнюю пуговицу.
– Он ещё тот мерзавец, – вздохнул Кларк Стюарт, – мерзавец, шантажист, но не убийца. Он не убивал меня.
– Но как вы?
– Как я узнал, что вы хотите приписать ему мою смерть? У нас один адвокат. Он сообщил мне о ваших подозрениях.
– Вы не мертвы?
– Нет.
– А Саманта…
– А Саманта думает, что мёртв. Кстати, как она? Она красива, не правда ли?
– Да, она…
– Она мне очень дорога, всегда была очень дорога. Я хорошо относился к ней, у неё было всё, и мои деньги, и моя любовь. Из молодой девчушки она выросла в красивую женщину.
Морис кивнул.
– Она живёт у вас, детектив? Я знаю, знаю. Вы, наверное, сблизились?
Морис не знал, что ответить…
– Она так хороша в постели, – еле заметная ухмылка проскользнула по лицу Кларка Стюарта.
– Где хороша? – переспросил Морис.
– В постели. Вы ещё не поддались ей? У неё не кожа, а бархат, не правда ли, детектив? И эта грудь…
Мориса затошнило, он подумал, что не расслышал, что не так понял, его руки одеревенели, стали твёрдыми и красными, будто вся кровь притекла к ним. Он кинулся на Кларка Стюарта и повалил его на острую гальку.
– Как вы смеете, – тряс он его, – подонок! – Морис жёстко ударил соперника по лицу.
– Что вы делаете? – задыхался Кларк. Кровь пошла носом, залила и камни, и рубашку.
– Вы совратили родную дочь? – у Мориса разрывалось в голове. Он тряс его как тряпичную куклу. Никогда ранее он не испытывал такой ярости.
– Дочь? Кто вам сказал, что она моя дочь? Саманта? – Кларк харкался кровью. – Это Саманта так сказала? Она моя жена! Слышите? – Он сел на камни и шарфом вытер кровь с лица.
– Она моя жена, – сказал он по слогам.
Морис тяжело дышал. Он встал и, облокотясь на ограждения маяка, посмотрел на Кларка Стюарта.
– Как это – жена?
– Официально! И всегда ей была, с семнадцати лет. Я забрал её у Стефана Нильсона.
Кровь перестала течь.
– Это она хотела меня убить. Год назад она подговорила дворецкого, чтобы тот подсыпал мне яд в виски. Естественно, он предупредил меня. – Кларк сплюнул остатки крови. – Саманта никогда не отличалась большим умом.
– Не может быть… – бормотал Морис.
– У меня есть все доказательства. В том числе признание дворецкого, письменное. Я подстроил для неё свою смерть, подговорил друзей, они позвонили ей сразу, когда я якобы умер. Она была в шоке, хоть и убила меня, она даже плакала. Просила прощения. Но я был непреклонно мёртв, – он засмеялся, – мои люди забрали меня, якобы кремировали, а дальше вы поняли.
– Но почему, за что?
– Из-за ревности. Саманта буквально сошла с ума, видя в каждой моей клиентке потенциальную любовницу. Она закатывала такие сцены, она ненавидела всех актрис.
– Но вы же отошли от дел.
– Да, между прочим, из-за её истерик. Но она всё равно думала, что я изменяю ей. Она думала, я сплю с каждой из них. Она убила меня за то, чего я даже не делал.
Мориса знобило, с неба мелко накрапывало, потом чаще, чаще, и полило стеной, так что он еле видел Кларка Стюарта.
– Это вы убили её? – крикнул Морис сквозь дождь.
– Что? Как же я убил, если она жива?
Дождь так гремел, что ничего не было слышно. Ветер поднял Гудзон и прибрежную пыль. Морис вспомнил, что никакого убийства не было.
– Вы хотели убить её?
Кларк Стюарт молчал.
– Хотели?
– Хотел, – сказал он, поправляя мокрые волосы, – но что-то пошло не так. Киллер, которого я нанял… Вы не поверите, детектив, он испарился. Он не убил её.
– Покушение сорвалось?
– Да, детектив.
– Но почему вы не наняли другого киллера?
Дождь резко стих, так же резко, как и начался.
Кларк Стюарт выжал свой шарф и ещё раз протёр им лицо.
– Вы не поверите мне, мистер Морис.
Теперь уже Морис во всё бы поверил, даже в воскрешение Христа.
– Когда мой человек поехал на задание, он должен был убить её. Я снял ему домик, напротив. Так вот, он так и не заехал в тот дом, так и не был там, он исчез где-то по дороге, но об этом я узнал на следующий день. В день убийства я сидел дома и пил. Целый год я вынашивал план мести, план убийства этой стервы, а в тот самый день мне стало жаль её. Саманту должны были убить в десять часов, когда пробило десять, я разрыдался. Я пил и рыдал целый день. А когда я узнал, что она жива… Я понял, что не убью её снова. Я уже убил её тогда, пусть не по-настоящему, но я удовлетворил свою месть. С меня было достаточно.
– Я должен буду посадить её за организацию и покушение на убийство, – еле вымолвил Морис.
Кларк Стюарт ухмыльнулся.
– Значит, вы не втрескались в неё, детектив? Уважаю, – протянул он.
Морис молчал.
– Делайте что хотите, может, вам и правда лучше посадить её. Вдруг мне вздумается ещё раз её убить, – он рассмеялся, подмигнул Морису и ушёл.
36 глава
36 глава
«Отче наш, да святится имя твоё, да прибудет царствие твоё, да будет воля твоя…» – бормотал уставший голос через утренний сон.