— Что в «мальчишеском» тебе не нравится — пол или возраст? У тебя нос сморщился.

— Как ты можешь видеть, что делает мой нос?

Сейчас все-таки темно.

— Я услышал в твоем голосе.

— Мне очень нравится Уит, — быстро говорю я. — Но есть в нем что-то от Денниса-мучителя[6].

— И тебя это смущает?

— Нет, совсем нет. Но я слегка удивлена, что Мэриголд такое нравится.

— Думаешь, Мэриголд зашла в «Джейкс» случайно?

— А ты?

Каин не отвечает, чертыхается и убегает в сторону джипа:

— Эй, ты что делаешь?

Рядом с задним пассажирским сиденьем джипа склонился мужчина. Он высокий, в вязаной шапочке, натянутой на брови, и от него воняет.

Каин замирает:

— Бу?

Мужчина выпрямляется:

— Так и знал, что это твоя машина. Подумал, это Авеля драндулет.

— Что ты здесь делаешь, Бу?

— Кажется, кто-то нож в твою шину воткнул. Большой нож. Может, даже провернул.

* * *

Дорогая Ханна! Ну конечно же у Мэриголд в квартире живет голый мужчина! С каждой главой я влюбляюсь все сильнее! Таинственный благодетель в ресторане — это гениальный ход. Может, за героями следили, а может, все совсем невинно. Сцена нервирует, но не затеняет собой повествование. Обшивочные доски так называют только в Австралии. Не могу вспомнить американский эквивалент. Но американские персонажи этот термин не используют, так что можешь его оставить или просто сказать «деревянный дом». Сегодня сделал себе маски. Анонимно черные. Знаю, что сейчас модно использовать разные ткани и картинки, чтобы выразить себя, но у меня нет ни малейшего желания привлекать к себе внимание. Может, вот мое выражение: я никто и я повсюду. Больше не буду говорить тебе беречь себя, потому что осторожность только мешает писателю. Поэтому рискуй, мой друг! Твой Лео

Дорогая Ханна!

Ну конечно же у Мэриголд в квартире живет голый мужчина! С каждой главой я влюбляюсь все сильнее!

Таинственный благодетель в ресторане — это гениальный ход. Может, за героями следили, а может, все совсем невинно. Сцена нервирует, но не затеняет собой повествование.

Обшивочные доски так называют только в Австралии. Не могу вспомнить американский эквивалент. Но американские персонажи этот термин не используют, так что можешь его оставить или просто сказать «деревянный дом».

Сегодня сделал себе маски. Анонимно черные. Знаю, что сейчас модно использовать разные ткани и картинки, чтобы выразить себя, но у меня нет ни малейшего желания привлекать к себе внимание. Может, вот мое выражение: я никто и я повсюду.

Больше не буду говорить тебе беречь себя, потому что осторожность только мешает писателю. Поэтому рискуй, мой друг!

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

Каин подходит ближе, чтобы взглянуть на шину, и Бу взрывается: швыряет Каина о бок автомобиля и прижимает к нему.

Я пытаюсь помочь, но Каин сигнализирует, чтобы я не подходила.

— Сколько раз повторять тебе, Авель, не подходи к людям слева. Слева нападают убийцы. Я не всегда смогу тебя защитить.

— Прости, Бу, — ровно говорит Каин. — Я забыл. Просто хотел посмотреть на шину.

— Ее порезали, а если ты еще раз подойдешь слева, тебя тоже порежут, понимаешь?

— Да, понимаю. Прости.

— У тебя деньги есть? Я голодный.

— Пусти меня.

Бу отступает.

Каин достает из кошелька банкноту и передает ему:

— Увидимся завтра в библиотеке, хорошо?

— Снаружи. Внутрь я больше не пойду. — Бу сжимает банкноту в кулаке и уходит.

Я смотрю ему вслед, испуганная и растерянная, а потом перевожу взгляд на Каина. Тот стоит, засунув руки в карманы, как будто нападение большого вонючего мужчины — это самое обычное дело.

— Господи, Каин, ты?..

— В порядке. У Бу есть свои причуды.

— Друг твой?

— Нет, был Айзека. Я нашел его, когда вернулся… думал, он может рассказать что-нибудь.

— И он порезал тебе шину?

— Он такого не говорил. Но кто-то действительно ее порезал. — Каин снимает куртку и закатывает рукава.

— Кому еще придет в голову порезать тебе шину?

— Да кто знает? — Он пинает колесо и достает из чемодана домкрат. — Пьяницам, детям… какому-нибудь идиоту, которому не нравятся джипы. — Он шумно выдыхает. — Или Бу. Не могу сказать.

Я открываю дверь и швыряю на заднее сиденье его куртку и мое пальто. Хочу помочь, но, честно говоря, в юбке ничего полезного сделать не могу, поэтому просто стою рядом, держу гайки, которые передает мне Каин, и слежу, не вернется ли Бу. На самом деле я бы могла остаться в пальто, но решила снять его из чувства солидарности: меня и так смущает факт, что я ничем особо не помогаю, поэтому хотя бы так поддержу. Когда на колесе красуется новая шина, Каин согревается от приложенных усилий, тогда как я дрожу.

— Что случилось с твоим пальто? — спрашивает Каин, возвращая домкрат и гаечный ключ в чемодан и вытирая с рук смазку старой банданой. — Ты замерзла.

Он достает пальто с заднего сиденья, а когда я надеваю его и забираюсь в машину, укрывает мои колени своей курткой.

— Прости, пожалуйста, Фредди. Я уверен, что Бу безобиден, просто сейчас злится на меня.

— Почему?

— Винит меня в смерти Айзека. — Каин чешет подбородок. — Он не… Айзек говорил, что у Бу проблемы.

— Ты в порядке? — мягко спрашиваю я. — Он чуть не продавил тебя сквозь дверь.

Каин усмехается:

— Умоляю тебя, я дал ему выиграть.

— Каин…

— Я правда в порядке, Фредди.

— Ты встречаешься с ним в библиотеке?

Каин заводит джип и включает отопление.

— Он ночует рядом. Я сажусь на лестницу снаружи, иногда он меня находит… если голоден или хочет поговорить.

— О чем вы разговариваете?

— Да обо всем. О государственных агентах, которые его преследуют, о французской мафии, о том, что американцев пытаются усыпить с помощью гипносообщений в реалити-шоу — в этом он может быть прав, кстати. Но иногда мы разговариваем об Айзеке.

— У тебя есть представление, кем был Айзек до того, как оказался на улице?

Каин качает головой:

— Бу говорит, он был важным человеком, но что это означает…

— Это играет большую роль для твоей книги? — Я засовываю руки под куртку на коленях. — Изменит ли прошлое Айзека ее сюжет?

— Нет. Не изменит. — Он слабо улыбается. — Дело уже не в книге. Я хочу узнать об Айзеке больше, выяснить, кто его убил, даже если этим человеком окажется другой бедолага с улицы, который хотел забрать у него одежду, еду или спальное место.

Я беру Каина за руку. Действие импульсивное, необдуманное, но отменить его я уже не могу. Так что просто сижу и держу его за руку, слегка шокированная тем, что я сделала, и не уверенная, что буду делать дальше. Если Каин удивлен, он этого не показывает.

— Я надеялся, что в момент ясного сознания Бу подкинет мне зацепку насчет прошлого Айзека. Может, о семье…

— Айзек сам ничего не рассказывал?

— У меня сложилось впечатление, что он родом из Бостона, но не уверен, есть ли на это основания. Может, мне так показалось потому, что я чувствовал себя абсолютно потерянным, а Айзек указал путь.

От стука по стеклу мы оба вздрагиваем. Бу вернулся. Он нервный, злой.

Каин опускает стекло:

— Бу…

— Она знает? — Бу стучит по машине. — Она знает, что ты сделал? Наверняка не рассказал ей. Она знает, что ты сделал, Авель?

— Бу, успокойся, приятель.

— Ты сделаешь снова. Он заплатил мне, чтобы я сделал снова… и я сделал. Между ребер и к позвоночнику.

— Жди здесь, — шепчет Каин, поднимая стекло и собираясь выходить.

— Каин…

— Я буду в порядке… просто успокою его. Не выходи. — Он открывает дверь, отталкивая Бу от машины, выбирается наружу и резко ее захлопывает. Бу продолжает кричать и рьяно жестикулировать, Каин отводит его от автомобиля. Я вижу их в свете фар. Не могу разобрать слова, но понимаю, что они ругаются. Бу указывает на меня. Каин передает ему какой-то предмет. Бу его забирает, а затем без предупреждения бьет Каина, попадая по виску. Каин падает.

Я хватаю телефон, чтобы позвонить в полицию, и выскакиваю из автомобиля. Бу переключает внимание на меня. На секунду мне кажется, что он нападет.

— Ты не знаешь, что он сделал, — лихорадочно говорит Бу. — А я видел. Не мог остановить, но за проступок всегда будет расплата, наказание.

Я медленно приближаюсь к Каину, и Бу разворачивается и убегает.

— Каин?

Я падаю рядом с ним на колени. Только теперь вижу разбитое стекло на асфальте и кровь у него на голове. Каин стонет и дотрагивается до раны над виском. Я набираю скорую, продолжая с ним разговаривать. Кажется, нужно следить за тем, чтобы он не терял сознание. Поп-культурная медицина. Любой человек, смотревший сериалы, расскажет, что раненый человек должен оставаться в сознании.

— Каин, скажи что-нибудь!

— Кому ты звонишь? — Каин медленно садится. Он все еще оглушен, а из раны течет кровь.

— В скорую… в полицию.

— Не надо.

— У тебя кровь!

— Правда, Фредди, не надо. — Шатаясь, он поднимается на ноги.

Я забываю про телефон и помогаю ему встать. Он тяжело опирается на мое плечо, но все же держится на ногах.

— Он не вернется, — говорит Каин, когда я оглядываюсь в поисках Бу.

— Ты сказал, он не опасен, — бормочу я, отводя его к джипу. Сажаю на пассажирское сиденье. Каин слабо протестует.

— Ты не в состоянии водить.