Маккенни бросает на коллегу мрачный взгляд и забирает у Каина документы, словно тот сейчас передумает.

— Я сохраню визитку доктора Лемара на случай, если пойдет заражение, — соглашается Каин. — Но, думаю, все будет в порядке. — Он молчит, затем продолжает: — А вы не могли бы сказать, откуда миссис Вайнбаум взяла свою докторскую сумку… иглу и нить… это же медицинская нить?

Прежде чем ответить, Джарод Стилс смотрит на его швы:

— Да. Насколько мне известно, она приобрела их на eBay.

Каин начинает смеяться.

Маккенни теперь широко улыбается, но Стилс сохраняет серьезность:

— Нам всем будет лучше, если вы позволите доктору Лемару вас осмотреть, мистер Маклеод, не дожидаясь возможных последствий.

— Будьте спокойны, мистер Стилс. Швы когда-то придется снять, и раз вы, предполагаю, не позволите миссис Вайнбаум мне с этим помочь, придется воспользоваться услугами доктора Лемара.

— Спасибо вам за понимание, мистер Маклеод, — вставляет Маккенни, прежде чем его коллега успевает озвучить очередной предупреждающий комментарий.

Каин пользуется этой доброжелательностью:

— Могу я спросить, мистер Маккенни, миссис Вайнбаум притворяется только врачом?

— Не понимаю, к чему вы клоните.

— Может, иногда ей кажется, что она адвокат, например?

— Порой она считает себя сантехником.

— И что же, у нее есть необходимые инструменты?

— Есть.

— Вантуз? Гаечный ключ?

— А также разные кисти, зажимы и шайбы.

Каин задумчиво кивает:

— И люди пускают ее в квартиры и позволяют ей заниматься ремонтом?

— Гораздо реже, чем медициной. — Маккенни бросает взгляд на Стилса, которому явно не нравится такое неосмотрительное распространение информации о миссис Вайнбаум. — Могу я узнать, зачем вы спрашиваете, мистер Маклеод?

— Профессиональный интерес.

— Вы психолог?

— Писатель.

Оба адвоката мгновенно напрягаются.

— Мистер Маклеод, в документе, который вы подписали, есть пункт о неразглашении.

— Я пишу романы, мистер Стилс, а не статьи для газет. Ваш пункт о неразглашении не запрещает мне использовать вашу клиентку как источник вдохновения.

* * *

Моя дорогая Ханна! Все как в старомодных мелодрамах! Так хотелось крикнуть Фредди: «Обернись! Злодей лежит у тебя в кровати!» Насчет миссис Вайнбаум — чудесно! Я бы очень хотел посмотреть на ее попытки удалить аппендикс. Вчера я сходил в дайв-бар, чтобы проникнуться атмосферой, пока пишу. Почувствовал себя Хемингуэем. Заказал мохито и сел за барную стойку. Честно говоря, вечер выдался несколько более атмосферным, чем я ожидал. Случилась драка, где один верзила ударил другого по голове бутылкой — вырубил его и ушел. Бармен звонил в скорую, а остальные посетители продолжали пить. На некоторых были маски — они носили их как банданы, на шее или на лбу. Короче говоря, я сфотографировал голову того парня, если тебе вдруг понадобится описать рану Каина более подробно. В коже застряли осколки… ты, кажется, их в своей книге не упоминала. Они отражали свет и сверкали в крови. Если это еще не понятно, мне нравится наблюдать, как развивается твоя история, и помогать чем могу. Твой Лео

Моя дорогая Ханна!

Все как в старомодных мелодрамах! Так хотелось крикнуть Фредди: «Обернись! Злодей лежит у тебя в кровати!»

Насчет миссис Вайнбаум — чудесно! Я бы очень хотел посмотреть на ее попытки удалить аппендикс.

Вчера я сходил в дайв-бар, чтобы проникнуться атмосферой, пока пишу. Почувствовал себя Хемингуэем. Заказал мохито и сел за барную стойку. Честно говоря, вечер выдался несколько более атмосферным, чем я ожидал. Случилась драка, где один верзила ударил другого по голове бутылкой — вырубил его и ушел. Бармен звонил в скорую, а остальные посетители продолжали пить. На некоторых были маски — они носили их как банданы, на шее или на лбу. Короче говоря, я сфотографировал голову того парня, если тебе вдруг понадобится описать рану Каина более подробно. В коже застряли осколки… ты, кажется, их в своей книге не упоминала. Они отражали свет и сверкали в крови.

Если это еще не понятно, мне нравится наблюдать, как развивается твоя история, и помогать чем могу.

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая

— Я ее первая увидела! И вообще, я знакома с ней уже несколько недель!

— Если я правильно помню, это мою голову она зашивала. Полагаю, это дает мне право первенства.

— Ерунда! — Я отсчитываю аргументы на пальцах. — Я ее впустила, процедуру проводили в моей гостиной, и я держала лампу! А ты просто сидел.

— Именно, — соглашается Каин. — Я ее жертва. А у жертв есть права.

Мы продолжаем спорить о том, кто из нас может вписать миссис Вайнбаум в свою книгу, и готовим кофе с тостами.

— Серьезно, как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

Каин намазывает арахисовое масло на свой тост.

— Нормально. Немного болит, если хмуриться, а так едва его чувствую.

Очередной стук в дверь.

— Ну что теперь?

Каин отпивает кофе.

— Миссис Вайнбаум пришла чинить протекающий кран?

Снова стук. Затем голос Мэриголд:

— Фредди… Каин! Это я!

Впускаю ее.

— Привет. Увидела джип Каина снаружи… Твою ты мать! — Мэриголд замечает Каина.

Я предлагаю ей чашку кофе.

Она садится напротив Каина и изучает его лицо:

— Черт. Что случилось?

— Меня ударили бутылкой. Соседка Фредди наложила швы.

— Кто ударил?

— Старый знакомый. Держал на меня обиду.

— В полицию звонил?

— Еще нет.

— Почему?

— Не знаю.

— Возможно, и не стоит… особенно когда тобой интересуется ФБР.

Я передаю Мэриголд кофе и тост.

— Что ты здесь делаешь?

Она оглядывает меня с головы до ног и улыбается:

— Я чему-то помешала?

— Я поздно встала, — бормочу в ответ.

Улыбка Мэриголд становится шире.

Каин встает из-за стола:

— Мне пора идти. — Берет ключи от машины с кухонной скамьи, куда я кинула их вчера вечером, и улыбается мне. — Если, конечно, ты уверена, что у меня нет сотрясения.

— Выглядишь ты нормально, но опять же, я не врач.

— Да, вас таких здесь много.

Я усмехаюсь, а Мэриголд требует объяснить, что мы имеем в виду.

— Ты расскажи. — Каин гладит меня по руке. С теплотой, которая была бы неуместна между обычными приятелями. Ну или он все еще выпрашивает у меня права на миссис Вайнбаум. — Мне правда пора.

— Так, и? — спрашивает Мэриголд, когда Каин уходит. — Что произошло?

Сперва я молчу — не знаю, с чего мне лучше начать рассказывать. Начинаю с порезанной шины, затем говорю о Бу, его обвинениях и о том, что он сделал.

Мэриголд слушает раскрыв рот:

— Ёшкин кот! Ты вышла из машины? С ума сошла?

— Каин на земле лежал. Что еще мне оставалось делать?

— Могла закричать! Почему ты не закричала?

— Не знаю. — Я впервые задумываюсь об этом. Почему я не закричала? — Я не кричу, — говорю в конце концов. — Честно, не помню, чтобы я хоть раз кричала. Мне такое не свойственно.

Мэриголд интригуют мои слова.

— Вообще ни разу?

— По крайней мере, не помню.

— Я постоянно кричу… когда боюсь, или радуюсь, или раздражаюсь.

Я прокашливаюсь, проверяю связки:

— Мне кажется, я не знаю как.

— Могу тебя поучить, — предлагает Мэриголд.

Я смеюсь:

— Не думаю, что мне требуются такие навыки.

— В смысле? Конечно требуются! — Мэриголд в шоке от моего заявления. — Крик — это самое человеческое, самое примитивное явление; зов мифической сирены, который обязывает всех слышащих помочь, как это случилось с нами и Кэролайн.

Я перестаю смеяться и просто улыбаюсь. Как поэтичны взгляды Мэриголд. Ее горячее желание связать нас всех великой силой и высокой целью, ее вера в то, что мы встретились не случайно. Писатель здесь я, но именно Мэриголд ищет в жизни темы и лейтмотивы. Меня очаровывает та непосредственность, с которой она смотрит на мир.

— Ты права. Но возможно, стоит проводить уроки не здесь, а в более звукоизолированном помещении.

Улыбка у Мэриголд простодушная и красивая.

— Так что… ты и Каин?

— Я не могла позволить ему сесть за руль с таким ранением, Мэриголд. Боялась, что у него сотрясение. Проще было оставить его здесь, на всякий случай.

Она кивает: