— Хорошо, что ты хотя бы отвезла его к доктору.
— Не совсем. — Я рассказываю о миссис Вайнбаум, ее операции и о джентльменах из «Закхайм и партнеры».
— Господи! Стоит только выпустить вас из виду… — Она вновь становится серьезной. — Знаешь, я поискала информацию об Айзеке Хармоне.
— Когда?
— Прошлой ночью, в интернете. Если знать, где искать, можно обнаружить много чего.
— Мэриголд, мне кажется, Каин хотел бы…
— Айзек Хармон разыскивался за убийство.
— Прошу прощения?
— Айзек Хармон разыскивался за убийство девушки в Виргинии около двадцати лет назад. Он скрылся, прежде чем полиция успела его поймать, и оставался в списке самых разыскиваемых преступников Америки, пока в реке Чарльз не обнаружили тело бездомного мужчины, которого опознали как Айзека Хармона.
— И ты нашла это все в Интернете?
— Довольно легко.
— Значит, Каин уже знает.
— Должен.
— Хорошо.
— Почему?
— Нам не придется ему рассказывать.
— Но разве тебе не кажется странным, что он не рассказал об этом нам?
Я наливаю еще кофе.
— Он рассказал большую часть. И если тебя разыскивают за убийство, это еще не значит, что ты виновен.
Мэриголд уже тянет за другую ниточку:
— Может, его приятель Бу убил Айзека Хармона. Ох, черт! Может, он вернулся за Каином. Он знает, где Каин живет?
— Насколько я знаю, нет. — Теперь мне становится неспокойно. Каин хотел найти Бу. Беру телефон, чтобы набрать ему, но останавливаюсь. Что нового я ему скажу? Как я могу звонить и выдвигать предположения, что Бу убил Айзека и теперь хочет убить и его? Это глупость.
Я выдыхаю и останавливаю себя — энтузиазм Мэриголд слишком заразительный. Она не врет, и ее слова звучат убедительно, однако у нее есть привычка кидаться с места в карьер, хвататься за руль автобуса и вжимать педаль до упора в пол. Пишу Каину сообщение: «Будь осторожен».
Ответ приходит практически мгновенно: «Всегда».
И я решаю, что этого достаточно.
Принимаю душ и переодеваюсь, пока Мэриголд прибирается на кухне. Мы перекрикиваемся из разных комнат — сообщаем свои наблюдения о текущих делах, обсуждаем последние оплошности американского президента, Мэриголд рассказывает, что читала об Австралии.
— Как думаешь, не слишком рано спрашивать у Уита, не хочет ли он пообедать? — спрашивает Мэриголд, когда я надеваю носки. — Он лежит дома уже три дня.
— Хочешь, чтобы я позвонила и спросила?
— А ты можешь?
Мы все еще в разных комнатах, так что я улыбаюсь без зазрения совести. Из Мэриголд вышел бы ужасный игрок в покер. Облегчение и радость в ее голосе было невозможно не заметить.
— Я бы сама позвонила, но, ты знаешь, не хотелось бы, чтобы Уит подумал…
— Да, мы совершенно не хотим, чтобы Уит думал.
Мэриголд смотрит на меня с надеждой, умоляюще.
— Может, сделаем вид, что решили пригласить его спонтанно? — Я возвращаюсь на кухню в поисках своего желтого шарфа. Он лежит на холодильнике. — Найдем подходящее местечко и позвоним оттуда.
— Думаешь, стоит так?
— Не будет ощущения продуманности. И если Уит не сможет подойти, мы хотя бы вкусно пообедаем.
Мэриголд кивает:
— Хорошо.
— Ты пробовала ему звонить? — спрашиваю я.
— Пару раз. Первый раз ответила его мать. Сказала, что он отдыхает. А потом я не смогла дозвониться… Абонент был недоступен.
Я молчу. Мы обе понимаем, что это означает: ее номер заблокировали. Надеюсь, это сделала мать Уита, а не он сам.
— Давай найдем место поближе к дому Уита, чтобы ему было проще добраться. Какой у него адрес? — Ввожу его в приложение и ищу рестораны поблизости. — Вот этот неплохой… Называется «Боже мой!» и находится всего в сотне ярдов от Уита.
Перед вкусным обедом — с Уитом он будет проходить или нет — мы решаем пройтись пешком. По пути обсуждаем, что обыгрывает название ресторана — религиозность или плотские удовольствия. Когда прибываем на место, понимаем, что второе. Ресторан обставлен как роскошный бордель: столики стоят между кушетками и закрываются от посторонних глаз вельветовыми шторами с бахромой. Канделябры украшены фигурами людей с изогнутыми в экстазе спинами, а меню называется «Выбор афродизиаков».
Я начинаю хихикать. Мэриголд тоже. Хорошо, что есть кушетки и шторы, потому что через пару минут мы валяемся от смеха, как дети. Кажется, это частая реакция посетителей, потому что официанты ждут, пока мы более-менее успокоимся, и только потом заглядывают за шторку и предлагают напитки. Мы обе заказываем «Девственные амброзии».
— Господи! — шепчет Мэриголд, когда одетый в кожу официант скрывается из виду. — Мы приглашаем Уита пообедать в секс-шопе!
— Ты все еще уверена, что стоит…
— Да. Нельзя трусить.
Набираю номер Уита.
Он отвечает:
— Фредди! Я уже начал думать, что вы про меня забыли.
Я приглашаю его на обед и называю место.
Очевидно, он знает этот ресторан, потому что смеется сильно и долго.
— Прекращай, а то опять шов порвется, — предупреждаю я. — Так ты придешь?
— Буду через двадцать минут, — обещает он.
Мы пьем наши «Амброзии» и развлекаемся прочтением названий блюд из меню. Это глупо, но подобная юношеская ерунда приносит облегчение. Комфорт.
Уит заходит в наш закрытый шторами уголок и рассматривает нас усмехаясь:
— Мне даже не пришлось спрашивать, где вы сидите… я просто шел на смех.
— Уит! — Мэриголд вскакивает на ноги. — Ты как? Мы так о тебе переживали.
— Да, я слышал. — Усевшись рядом с Мэриголд, Уит подзывает официанта и, даже не глядя в барное меню, заказывает «Запретный плод».
— Ты здесь уже был, — выдвигаю я обвинение.
— Конечно был. Все крутые ребята сюда ходили. У них есть обалденная запеченная треска с перечным соусом… называется «Мультиоргазм». Обязательно попробуйте.
Я пожимаю плечами:
— Я вегетарианка.
Мэриголд находит мои слова истерически смешными.
Мы умудряемся сделать заказ из абсурдного меню и начинаем есть на удивление вкусные блюда. Уит жалуется на свою мать и установленный ею локдаун:
— Она лично — нет,
— Она чуть сына не потеряла, — напоминаю я. — Будь с ней помягче.
— Мама сегодня в суде. Делегировала мою охрану папе, с которым гораздо проще договориться… к тому же он немного пьян.
Мэриголд поднимает бокал:
— За твоего папу!
— Где Каин? — Уит чокается с Мэриголд. — Ему не понравилось это прекрасное заведение?
Мэриголд рассказывает ему о событиях прошлого вечера.
Уит шокирован, даже слишком, учитывая, что его самого недавно проткнули ножом.
— Да вы гоните! Кто этот мужик? Бу его звали, говорите?
— Так его звал Каин, — говорю я. — Предполагаю, что это прозвище.
— И он просто подошел и ударил Каина по голове бутылкой.
— Не сразу. Он вернулся. Каин пытался с ним поговорить, и Бу его ударил.
— И что он потом сделал?
— Бу или Каин? Бу убежал…
— И Каин теперь пытается его найти? Твою ж!.. — Уит качает головой. — Ему жить надоело?
— И это еще не все! — Мэриголд врывается в беседу с новостями об Айзеке Хармоне.
— Он был убийцей? — Уит вздергивает брови. — И Каин знал?
— Его разыскивали за убийство. Это не одно и то же. — От нашего разговора у меня появляется чувство, будто я каким-то образом предаю Каина. — Сомневаюсь, что Каин узнал это при знакомстве с ним — каким способом?
— Но он знает сейчас?
— Если умеет искать информацию так же хорошо, как Мэриголд.
— Скорее всего, нет. — Мэриголд говорит задумчиво, не хвастаясь. — Но уж это он бы нашел.
— Может, нам стоит отыскать Каина? — предлагает Уит. — Кажется, у него проблемы.
— Проблемы?
— Он тусит с наркоманами…
— Погоди минуту… — останавливаю я Уита. — Каин с ними не «тусит»… и даже если я не права, он не ребенок.
— Но он очевидно… — Глаза Уита вдруг расширяются, и он давится едой.
Мэриголд наливает ему воды:
— Уит? Что случилось?
Он выглядит ошарашенным. Я встаю, готовая звать на помощь.
Уит стучит себя по груди и прокашливается:
— Я едва не сказал: «Каин не знает, что для него лучше». Я официально превратился в маму. Мне надо выпить.
Он подзывает официанта и заказывает нечто под названием «Плотское знание» с кусочком лайма.
— Ты совсем-совсем не переживаешь за Каина? — спрашивает Мэриголд, пока Уит лечит алкоголем короткую одержимость матерью.
А я переживаю. С тех самых пор, как он ушел на поиски Бу. Переживаю, что Каин найдет его под наркотиками или под властью безумия. Переживаю, что нужно было серьезнее отнестись к совету адвоката миссис Вайнбаум. Но что мы можем сделать? Только позвонить в полицию.