— В бардачке есть лоскуты ткани, — говорит он, пытаясь остановить кровотечение ладонью.

Я заглядываю внутрь. Куча тряпья, явно использовавшаяся для ухода за джипом.

— Эти нельзя использовать, Каин, они все в масле. — Я копаюсь в своей сумке и нахожу почти полную пачку салфеток. — Убери руку на секунду.

Он делает, как я говорю. Порез примерно два дюйма глубиной, от одного вида у меня кружится голова. Я прикладываю салфетки к ране, затем их перехватывает Каин.

— Нужно швы наложить, — говорю я ему.

Он морщится:

— Утром схожу к врачу.

Я закрываю пассажирскую дверь, обегаю автомобиль и сажусь за руль.

— Давай отвезу тебя в отделение неотложной помощи?

— У меня дома есть аптечка… ты в порядке?

— Это у тебя кровь идет!

Он почти улыбается:

— Плохо переносишь кровь?

— Только в таких количествах. — Я наклоняюсь и пристегиваю его. — Мне правда кажется, что лучше отвезти тебя в больницу.

— Фредди, у меня нет страховки. Поверь, все не настолько серьезно, чтобы влезать в огромные долги.

— О.

Стипендия Синклера идет вместе с медицинской страховкой, поэтому я совершенно не представляю, как работает американская система здравоохранения. Хотя австралийских туристов всегда предупреждают, что въезжать в Соединенные Штаты без страховки может быть опасно. Я переключаю передачу, на мгновение закрываю глаза, представляя, как еду по противоположной стороне дороги[7], и трогаюсь с места.

— Отвезу тебя обратно на Кэррингтон, хотя бы посмотрим, насколько все плохо.

Каин не отвечает. Однако он в сознании. Я проверяю. Сейчас и еще несколько раз по пути.

Мы ступаем на черно-белую плитку фойе и тут же обращаем на себя внимание Джо. Он убирает книгу, которую читал, и встает из-за стола.

— Я вызову скорую…

— Все в порядке, Джо. — Я бросаю неуверенный взгляд на Каина. Несмотря на кровотечение, на ногах он стоит ровно. — Мистер Маклеод уверяет, что все не так плохо.

— Ладно. — Джо качает головой, глядя на моего спутника. — Дайте знать, если передумаете.

Когда открываю дверь, из своей квартиры выходит Лео. Выглядит изумленным. Опережая его реплику, шепчу «Все в порядке». Мгновение он сомневается. Я улыбаюсь, пытаясь успокоить его, не вдаваясь в подробности. Хотя и подробности в данном случае не сильно успокаивающие.

Сажаю Каина на стул в кухне и приношу полотенца, чтобы заменить салфетки, которые к этому времени превратились в кровавую кашицу. Хотя кровотечение, похоже, замедлилось. Достаю из-под раковины аптечку и впервые рассматриваю ее содержимое.

— Тайленол там есть? — спрашивает Каин.

— Да.

— Начнем с него.

Передаю ему бутылочку и набираю стакан воды. Он откладывает полотенце и достает несколько таблеток, а я в это время нахожу антисептик и пачку тонких пластырей для ран. К счастью, на упаковке есть инструкция.

Осторожно проверяю, не осталось ли в порезе осколков стекла, — кажется, все чисто. Наношу антисептик, и Каин напрягается.

В дверь стучат. Я открываю, собираясь как можно скорее отправить гостя восвояси. Это одна из престарелых леди с первого этажа. У нее в руках докторская сумка.

— Миссис Вайнбаум.

— На самом деле я доктор Вайнбаум… но с тех пор, как умер Джерри, я представляюсь как миссис. Он всегда хотел, чтобы я была миссис… Он не часто об этом говорил, но когда ты замужем за человеком пятьдесят три года… Вы понимаете. — Она грустно улыбается. — Глэдис Джексон сказала, что вы пришли домой с джентльменом, которому требуются швы.

— Да… но…

— Что же вы стоите? Показывайте, где пациент.

Я веду ее в кухню.

Каин смотрит на меня озадаченно.

— Это миссис… доктор Вайнбаум.

Доктор Вайнбаум, как она теперь себя называет, молча ждет. Через мгновение я понимаю чего — имени моего «джентльмена».

— А это мой друг Каин Маклеод.

— Дайте-ка я на вас посмотрю, молодой человек. — Доктор Вайнбаум обходит меня и поочередно осматривает Каина и аптечку. — Пластыри использовать можно, — одобрительно кивает она, — но рана заживет быстрее — да и шрам будет не такой заметный, — если я ее зашью. — Она внимательно осматривает место удара. — Мы же не хотим портить такое личико? Лучше зашить. — Она машет рукой в сторону гостиной. — Садитесь в кресло, мистер Маклеод. Стул слишком высокий. Уинифред, принесите лампу, чтобы я могла лучше видеть.

Бросаю взгляд на Каина. Он пожимает плечами и делает, как сказали. Я приношу лампу и включаю ее в розетку рядом с креслом. Доктор Вайнбаум надевает резиновые перчатки и открывает упаковку со стерильной иглой и нитью. Велит мне держать лампу, Каину не двигаться, сводит вместе края раны и начинает их сшивать. Я вижу, как пальцы Каина впиваются в подлокотники, но больше ничего в нем не выдает боли, которую он должен испытывать без анестетика. Процедура занимает пару минут. Завязывая и отрезая кончики нити, доктор вновь вспоминает про йогурт:

— Я тут подумала, Уинифред, что проблема у вас может быть в непереносимости лактозы, в таком случае йогурт лишь ухудшит положение дел. Возможно, стоит от него отказаться.

— Хорошо… я попробую.

Она снимает перчатки и кладет их вместе с иглой в пакет на застежке, который прячет в сумку.

— Обычные меры предосторожности: держите рану в чистоте и сухости. Если будут какие-то проблемы, приходите ко мне. Уинифред, заварите ему чаю. А мне пора.

Она отмахивается от наших благодарностей и покидает квартиру, не забыв напомнить мне, что лучше избегать йогурта, пока я не уточню насчет непереносимости лактозы. Я закрываю за ней дверь и возвращаюсь в гостиную к Каину. Сажусь на журнальный столик напротив него.

Каин ловит мой взгляд:

— Полагаю, ты хочешь поговорить о том, что случилось.

* * *

Дорогая Ханна. Интересная вещь. Вообще говоря, американцы используют в речи слово «багажник», а не «чемодан», но жители Северной Каролины тоже говорят «чемодан», и, раз уж это слово фигурирует не в диалоге, а в повествовании, можешь его оставить. С какой стати у Каина нет страховки? Он с ума сошел? Я знаю, что многие самозанятые не застрахованы, но для писателей существуют всякие ассоциации, которые выдают членам страховку. Возможно, конечно, что у него просто вышел срок, или у него есть какая-то болезнь, из-за которой ему не дают страхования, или у него просто нет денег. Ты пытаешься намекнуть читателю, что у Каина нет денег? Может быть. Все-таки он писатель… у большинства из нас нет денег. Мне нравится доктор Вайнбаум, и логично, что на площади Кэррингтон проживает хотя бы один врач на пенсии. Сейчас Бостону нужны все врачи, которых он может достать, — на пенсии или нет. У нас не все так плохо, как в Нью-Йорке, но и мы в Лиге пандемии не на последних строчках, и в воздухе витает запах нашей погибели. Школы, конечно же, закрыли, а на площади Копли слышно эхо. В то же время есть нечто прекрасное в покинутых улицах и общественных местах. Как стройно я пишу. Должно быть, моя муза — это страх. Твой Лео

Дорогая Ханна.

Интересная вещь. Вообще говоря, американцы используют в речи слово «багажник», а не «чемодан», но жители Северной Каролины тоже говорят «чемодан», и, раз уж это слово фигурирует не в диалоге, а в повествовании, можешь его оставить.

С какой стати у Каина нет страховки? Он с ума сошел? Я знаю, что многие самозанятые не застрахованы, но для писателей существуют всякие ассоциации, которые выдают членам страховку. Возможно, конечно, что у него просто вышел срок, или у него есть какая-то болезнь, из-за которой ему не дают страхования, или у него просто нет денег. Ты пытаешься намекнуть читателю, что у Каина нет денег? Может быть. Все-таки он писатель… у большинства из нас нет денег.

Мне нравится доктор Вайнбаум, и логично, что на площади Кэррингтон проживает хотя бы один врач на пенсии. Сейчас Бостону нужны все врачи, которых он может достать, — на пенсии или нет. У нас не все так плохо, как в Нью-Йорке, но и мы в Лиге пандемии не на последних строчках, и в воздухе витает запах нашей погибели. Школы, конечно же, закрыли, а на площади Копли слышно эхо. В то же время есть нечто прекрасное в покинутых улицах и общественных местах.

Как стройно я пишу. Должно быть, моя муза — это страх.

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я. Стежки доктора Вайнбаум аккуратные, ровный ряд на покрытом синяками холсте. Глаз у Каина начинает наливаться кровью, верхняя часть рубашки — в месте, на которое он, должно быть, упал — порвана.

— Мне немного стыдно, честно говоря.

— Потому что ты дал Бу выиграть два раза подряд?

Он улыбается.

— Чем он тебя ударил, Каин?

— Бутылкой, кажется.

— Ты понимаешь, что он мог тебя убить?

— Если бы и убил, то не специально, Фредди. Бу накидывается на людей, когда злится или боится.

— Что, он думает, ты сделал? — спрашиваю я, вспоминая требовательные вопросы мужчины. «Она знает?»

— Ничего… Все. — Каин морщится. — Я пойду.

— У тебя домашние животные есть?

— Домашние животные?

— Ну, собака, кошка, игуана…

— Нет.

— Тогда никто не умрет с голоду, если ты сегодня не придешь домой. Ложись на мою кровать. Я посплю на диване.

— Это совсем не обязательно.

— Обязательно, ради моего спокойствия. — Я стараюсь не давить, но говорю твердо. — Мне кажется, тебе пока нельзя садиться за руль.

— Не хочу выгонять тебя из собственной кровати.