Она больше похожа на панк-библиотекаря, но если она ощущает себя принцессой, то я спорить не буду.

— Точно не хочешь пойти? — говорит она на выходе.

— Абсолютно точно. Веселого вам вечера.

* * *

Моя дорогая Ханна. Мне стыдно. Как я мог сомневаться в моральной целостности твоего произведения? Я счастлив за Мэриголд и немного завидую Уиту. Последняя глава — это момент, когда читатель говорит себе «да, конечно же!». Да, конечно же Уит любит Мэриголд. Разве можно ее не любить? И происходящее становится чуть более реальным. Я никогда не должен был в тебе сомневаться. С глубочайшими извинениями Лео

Моя дорогая Ханна.

Мне стыдно. Как я мог сомневаться в моральной целостности твоего произведения? Я счастлив за Мэриголд и немного завидую Уиту. Последняя глава — это момент, когда читатель говорит себе «да, конечно же!». Да, конечно же Уит любит Мэриголд. Разве можно ее не любить? И происходящее становится чуть более реальным. Я никогда не должен был в тебе сомневаться.

P. S. В Америке сказали бы «заскочила», а не «заглянула».

P. S. В Америке сказали бы «заскочила», а не «заглянула».

P. P. S. Я заметил, что ты немного подняла возраст Мэриголд из-за того, что она аспирантка.

P. P. S. Я заметил, что ты немного подняла возраст Мэриголд из-за того, что она аспирантка.

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать седьмая

Только когда Мэриголд уходит, я вспоминаю про полицию. Детектив Дуайер видела, что Каин уходил из моей квартиры. Если его ищут, то будут следить за площадью Кэррингтон.

Ругаюсь про себя. Мне ужасно хочется увидеть Каина. Но если я в восемь тридцать пойду в «Брэттл», то приведу полицию прямо к нему. Это не должно произойти. Уйти из квартиры незаметно я не могу, но что, если отправлюсь в кинотеатр из другого места, что, если сейчас я пойду не туда? Иду в ванную, чтобы по-быстрому привести себя в порядок. Чищу зубы, проверяю, что волосы не сильно торчат, мажу губы блеском. Забираю из спальни почти пятьсот долларов наличными, которые я прятала в ящике для носков, — обменяла их еще до приезда в США и так и не использовала. Засовываю деньги во внутренний карман темного-синего пальто. Перчатки, шарф, кошелек. Смотрю на кепку с логотипом «Ред Сокс», которая висит на вешалке, и на мгновение вспоминаю все американские фильмы, где персонажи надевают кепки, чтобы затеряться в толпе. Жаль, что в жизни это не работает. Сбросить хвост будет несколько труднее. Телефон я оставляю дома, потому что, если я не ошибаюсь, полиция сможет меня по нему отследить.

Лео выходит из своей квартиры, когда я иду к лестнице.

— Фредди, здравствуй. Куда это ты?

Я улыбаюсь и жду, пока он меня нагонит.

— По магазинам.

— Шопинг-терапия? Отлично. Я с тобой.

— Нет, не надо!

Лео шарахается назад, явно испуганный столь ярым отказом.

— Я собираюсь за нижним бельем. Такое девочки покупают самостоятельно.

— Ты весь вечер будешь покупать трусы?

— Я очень разборчива в этом вопросе. К тому же есть еще корсетные вещи… которые нужно подгонять под фигуру. В такую экспедицию с компанией не ходят.

Лео поднимает перед собой руки, сдаваясь:

— Что же, успехов тебе в твоем походе. — Он замолкает на секунду. — Как статья?

— Статья?

— О Кэролайн Полфри?

— А, да… вроде неплохо. Мне нужен перерыв… и нижнее белье… так что сразу двух зайцев.

— Ну, скажи, если понадобится корректор.

— Обязательно. — Мне вдруг становится совестно, что я так грубо его прогоняю. — Я хочу поблагодарить тебя как следует за то, что ты познакомил меня с Лорен… Давай пообедаем вместе в субботу?

Он улыбается:

— С тобой, Фредди, я готов преломлять хлеб в любое время, но ты уже меня поблагодарила, тем более это была мелочь.

— Ты правда замечательный человек, Лео. Все же давай пообедаем? Обсудим работу над нашими любовными романами.

Он поворачивается к своей квартире.

— Будь осторожнее, Фредди. Не мне тебе говорить, что по улицам бродит убийца.

На выходе из дома замечаю, что на противоположной стороне улицы припаркован полицейский автомобиль. Предполагаю, что где-то рядом есть и пешие офицеры. С собой я взяла рюкзак. В нем сменная одежда, которую Каин оставил у меня в квартире и которую я вчера постирала, шарф, базовые туалетные принадлежности и несколько плиток шоколада.

Стараюсь вести себя непринужденно и направляюсь к станции метро на улице Дартмут. В это время суток там полно народу: кто-то едет домой, кто-то на ужин в центр. Несколько минут я разглядываю витрины магазинчиков у главного входа. Покупаю парочку яблок в крошечной овощной лавке и в целом сливаюсь с толпой. Даю денег бездомному, шатающемуся по станции. Он благодарит меня, а я думаю о том, не приходилось ли Каину здесь попрошайничать. Мы стыдно за то, что я просто ухожу, потому что не знаю, чем еще ему помочь.

Вновь сливаясь с толпой у железнодорожной платформы, я прибавляю шаг. Держу в руке карточку, готовая приложить ее к турникету. Замечаю свой хвост. Среднего возраста, полноватый, в кожаной куртке. Он в двадцати футах от меня и перестал скрываться, чтобы нагнать меня. Сердце колотится. Есть что-то будоражащее в погонях, даже если преследователь не желает тебе зла. Хочется броситься наутек, но я держу себя в руках, потому что бег лишь привлечет к себе внимание. Захожу на эскалатор и спускаюсь на станцию оранжевой линии. Пробираюсь в центр платформы сквозь плотную толпу людей. Дородная кожаная куртка топает по эскалатору. Я жду, когда к платформе подъедет поезд, когда взгляд моего преследователя сфокусируется на входящих в вагоны; снимаю пальто, бегу вверх по лестнице и покидаю станцию через автобусную остановку. Затем спешу на станцию «Копли». Кажется, горизонт чист, но на всякий случай я сажусь в поезд с зеленой линии.

Тяжело не улыбаться себе под нос. Я сбросила полицейский хвост! Смешно, но я горжусь собой.

Выхожу на станции «Парк-стрит», пересаживаюсь на красную линию и еду до Гарвардской площади.

В «Брэттл» много народу. Показывают «Незабываемый роман». В зале полно пар разных возрастов. Странно заходить туда в одиночестве. Покупаю попкорн, стараясь не оглядываться в поисках Каина, и нахожу местечко в непопулярном ряду. На сиденье рядом кладу пальто, надеясь, что никто не будет возмущаться. Все-таки многие пары встречаются уже в кинотеатре. И я жду. Гаснет свет.

— Не против, если я здесь присяду?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить с места и не обнять его. Каин берет мое пальто в руки и садится. На экране показывают титры, а он сжимает мою ладонь и целует меня в губы.

— Сбежим через полчаса, — шепчет он.

Я киваю, счастливая, что вновь могу быть с ним. Вопросы подождут. Здесь, в темноте кинотеатра, я чувствую себя в безопасности, скрытой от всех глаз.

Минут через сорок мы с Каином выходим в ослепляющий свет фойе. Каин помогает мне надеть пальто, забирает у меня рюкзак, и мы выходим на Брэттл-стрит. Ночь холодная и сырая. Каин не выпускает мою руку.

— Пойдем. Я знаю, где мы можем поговорить.

«Зоуис» находится на Массачусетс-авеню в полумиле от «Брэттл». Большой, набитый людьми дайнер. Ряды кабинок в красной виниловой обивке, дюжина официантов, толстое меню. Мы садимся подальше от окон. Каин заказывает бургер, я выбираю бейгл с крем-чизом. В разговоре с официанткой мы ведем себя до скучного вежливо, чтобы ничем не запомниться. Еду вместе с огромными чашками кофе и кувшином воды приносят почти сразу же.

В ярком свете дайнера Каин выглядит утомленным. Я протягиваю руку, наши пальцы переплетаются. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Я начинаю:

— Ты в порядке? Выглядишь усталым.

Он улыбается:

— Плохо спал. Но я в порядке.

Хочется спросить где, но я одергиваю себя. Рассказываю ему о Лорен Пенфорд и работе Кэролайн в «Рэг».

— Оказывается, они с Уитом работали над совместным проектом. Он знает ее лучше, чем я думала.

— Это объясняет, почему его допрашивала полиция. — Каин хмурится. — Интересно, поэтому на него напали? Могли они работать над чем-то опасным?

— В больницу к Уиту приходили из ФБР. Может, поэтому. — Я глотаю. — Каин, Лорен Пенфорд еще упомянула, что Шон Джейкобс был хирургом.

Он смотрит на меня какое-то мгновение.

— Да, — наконец говорит он. — Она права. Когда меня перевели во взрослую тюрьму, Бу уже был там. Не знаю, что он делал в Северной Каролине, а уж тем более почему оказался в тюрьме, но он был там. Сидел уже год, так что наркотики не принимал.

— И он ударил тебя ножом.

— По приказу. — Каин сжимает мою ладонь. — Бу связался с заключенным по имени Конрой, который, по сути, всем заправлял. Конрой приказал ему от меня избавиться. Они загнали меня в угол. Бу сказал, что, если не буду сопротивляться и двигаться, он воткнет нож мне в спину, но я выживу. Будет больно, но рана заживет. А если я буду драться, гарантий никаких.

— И ты позволил себя порезать?

— Нет, я отбивался как сумасшедший. Но Бу дождался, когда меня хорошенько прижали. — Каин тихо смеется. — Потом постоянно говорил, что спас мне жизнь.

— Но почему? Почему Конрою это было нужно?

— Я правда не знаю, Фредди. Может, я его чем-то обидел… или дело вообще было не во мне.

— В каком смысле?

— Когда я туда поступил, Бу стал мне помогать… ради Айзека. Он узнал во мне паренька, который был его протеже на пару недель. Конрой мог проверять преданность Бу.