День превращается в вечер, а я все прислушиваюсь, не звонит ли Каин. Пульс подскакивает, когда вместо мобильника звучит домофон.

— К вам пришли двое, мисс Кинкейд. Говорят, ваши друзья. Некто мистер Уит Меттерс и мисс Мэриголд Анастас. Пропустить их к вам или позвонить в полицию?

— Пожалуйста, пропустите их… Крис. — Я наконец вспоминаю имя этого швейцара. Прорываясь сквозь плохую память, оно звучит слишком громко. Морщусь, надеясь, что моя забывчивость не особо очевидна.

— Что происходит? — спрашивает Мэриголд, едва я открываю дверь. — Почему гестапо проверяет всех посетителей?

Я завожу их внутрь и рассказываю о звонке, о сообщениях, отправленных со старого телефона Каина.

Уит приобнимает меня за плечи:

— Ты в порядке?

Киваю:

— В прошлый раз была твоя дверь, и потом на тебя напали…

— Где Каин? — спрашивает Мэриголд.

— Не знаю. Он собирался позвонить мне, как только купит новый телефон, но пока так и не вышел на связь.

Уит и Мэриголд переглядываются. Между ними пробегает что-то невысказанное и неуверенное.

— Может, он потерял твой номер, — говорит Уит.

— Интересно, почему Каин не упомянул, что это его мать вызвала полицию, — медленно произносит Мэриголд. — Почему не упомянул, что она была дома?

— Откуда ты это знаешь? — резко спрашиваю я. У меня еще не было возможности упомянуть то, что рассказала Джустина Дуайер.

— Мэриголд нашла судебные протоколы, — устало говорит Уит. Я не могу понять, что его расстраивает — чтение судебных протоколов или сама тема.

Я нацеливаю взгляд на Мэриголд.

— Не смотри на меня так, — говорит она. — Я не могла понять, как он оказался в тюрьме за самозащиту, и подумала, что смогу найти что-то, что ему поможет.

— Что-то, что пропустили адвокаты? — с вызовом спрашиваю я.

Мэриголд слабо улыбается:

— Я уже говорила, что я немножко гений?

Я отказываюсь смеяться в нашей ситуации.

— Мать Каина заперлась у себя в комнате, пока отчим его избивал. Возможно, Каин не хотел, чтобы мы плохо о ней думали.

— Нет, он запер ее и спрятал ключ еще до того, как отчим вернулся домой, — спокойно говорит Мэриголд. — По его словам, он знал, в каком настроении отчим, и боялся, что мать попытается его защитить и отчим ее изобьет. Они оба утверждали, что офицер Меннерс проявлял склонность к насилию.

— В каком смысле «утверждали»? — Я начинаю злиться. — Конечно он проявлял склонность к насилию.

Мэриголд хватает меня за руку:

— Конечно. Я не то хотела… — Она глубоко вздыхает. — Послушай, Фредди, я решила найти адвоката Каина в надежде, что он сможет рассказать, почему с Каином так жестко обошлись. Согласно протоколам, его адвокатом была Джин Ля Марк из фирмы под названием «Хоки Коул».

— И ты ее нашла?

Вновь Мэриголд переглядывается с Уитом.

— Да, но пришлось покопать.

— Так.

— Джин Ля Марк все еще занимается юридической практикой, но с тех пор она вышла замуж и взяла фамилию мужа. Теперь она Джин Меттерс.

Задыхаясь, я поворачиваюсь к Уиту:

— Твоя мать? Адвокатом Каина была твоя мать? — Я встаю — слишком нервничаю, чтобы сидеть на месте.

Уит ничего не говорит.

— Да, мать Уита, — отвечает за него Мэриголд. — Еще одна вещь, о которой Каин не упомянул.

— Мать Уита тоже.

И вновь отвечает Мэриголд:

— Это случилось пятнадцать лет назад, Фредди. У нее были тысячи подзащитных, а Каин сменил имя. Понятно, что она его не узнала. Труднее поверить, что он ее не узнал.

— Что ты имеешь в виду?

Мэриголд наблюдает за мной, пока я хожу из стороны в сторону.

— Начинаешь сомневаться, что наша встреча в библиотеке — встреча Каина и Уита по крайней мере — была простым совпадением.

Мне кажется, что земля уходит из-под ног. Автобус разбился.

— Ты разговаривала с матерью Уита? — наконец спрашиваю я.

Уит качает головой:

— Нет. Если она пронюхает, кто на самом деле Каин, она заставит полицию арестовать его за нападение на меня.

— Он не…

— Я знаю. Не думаю, что это был он, — твердо говорит Уит. Слишком твердо. Он пытается убедить Мэриголд, которая явно сомневается. Меня приводит в ярость ее непостоянность.

— Не злись на меня, Фредди, — умоляет она. — Мне нравится Каин, ты же знаешь. Я просто не понимаю, почему он ничего не рассказал. Мать Уита была его адвокатом, черт возьми! А он промолчал.

Я сажусь и на какое-то мгновение не могу придумать причину. В конце концов я пожимаю плечами:

— Не знаю. Каин хотел оставить эту главу своей жизни позади. Возможно, он подумал, что раз мать Уита его не узнала, то и не стоит об этом говорить. Или он тоже ее не узнал.

Уит приходит мне на помощь:

— За последние пять лет мама поработала над лицом. Отец говорит, что теперь она больше похожа на кошку, чем на женщину, на которой он женился.

Я улыбаюсь слабо, но с благодарностью. Уит все еще на стороне Каина. Это успокаивает, в голове немного проясняется. Джустина тоже ничего не сказала. Сообщила о связи между Кэролайн Полфри и Каином, но не об этом.

— Полиция знает?

— Насколько нам известно, нет, — говорит Мэриголд. — Иначе защищали бы мать Уита. — Она сглатывает. — Мы им ничего не сказали.

— Почему?

— Честно, — говорит Мэриголд, проводя рукой по коротким волосам, — потому что Уит запретил.

— Мне кажется, сначала нужно поговорить с Каином. — Уит расслабленно откидывается на спинку дивана. — Может, это совпадение. Они случаются.

— Случаются, — неуверенно говорю я.

— О таком постоянно говорят, — продолжает Уит. — Близнецов разделяют при рождении, а они селятся на одной улице.

Мэриголд разглядывает нас обоих с сомнением:

— Вы не поможете Каину, отказываясь принять очевидное.

— Я не отрицаю факты, лишь выводы, — обращаюсь я к ней. Мэриголд была уверена, что мы четверо особенные, что наша дружба предначертана судьбой. — Ты же не можешь думать, что Каин способен на убийство.

— Нет, я так не думаю, — поспешно отвечает она. — Но я также знаю, что мои суждения могут быть ошибочными. Каин обаятельный, остроумный и красивый, но таким же был и Тед Банди.

— Банди! — Сравнение меня шокирует. — Думаешь, Каин — серийный убийца?

Мэриголд вздыхает.

— Нет, — терпеливо говорит она. — Не обязательно. Я лишь хочу сказать, что нельзя судить о невиновности человека по тому, насколько он тебе нравится. Социопаты часто обаятельные, они знают, как влюбить в себя. Но они живут по другим правилам: они не чувствуют вины и раскаяния, знают, как манипулировать людьми и событиями.

У меня вырывается стон. Это нелепо.

— Каин провел семь лет в тюрьме за то, что защитил себя. Не похоже на результат мастерской манипуляции!

— Что нам нужно делать? — тихо спрашивает меня Уит. — Я готов прислушаться к твоей интуиции, Фредди.

Качаю головой:

— Я знаю, что все выглядит не очень хорошо, но этому должно быть объяснение. Что бы ни происходило, Каин не виноват. — Голос звучит громко, даже для меня. Я понимаю, что говорю неуверенно, упрямо. И боюсь, что начинаю сомневаться в Каине, хотя и осознаю, что влюблена в него.

Мэриголд нарушает последовавшую за моими словами тишину.

— Хорошо, — говорит она. — Так и будем действовать. — Она улыбается, снова теплая и преданная. — Я ужасно голодна. Ты ела?

Качаю головой, слегка сбитая с толку резкой переменой.

— Я что-нибудь соображу. Не против, если покопаюсь в кухне?

— Нет, конечно. Я помогу…

Теперь она качает головой:

— Поверь, ты не хочешь быть в одной комнате со мной, когда я готовлю.

И вот Мэриголд хозяйничает на кухне, а мы с Уитом сидим в гостиной. Я показываю ему бутылку портвейна на книжной полке, и он разливает нам напитки. Мэриголд стучит посудой и напевает какую-то песню.

— Как думаешь, где сейчас Каин? — спрашивает меня Уит. — Хочешь пойти его поискать?

— Я даже не представляю, с чего начать, — отвечаю я, понимая вдруг, что прежде всего беспокоюсь о Каине. Больше о его физической безопасности, чем об угрозе судебного преследования. У меня нет права ожидать его звонка, но он сам сказал, что позвонит. Улыбаюсь Уиту, благодарная за поддержку, за веру в Каина.

— Думаю, лучше подожду его здесь.

Уит кивает:

— Давай я после обеда заеду к нему? Посмотрю, не появился ли. Позвоню, если найду.

Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь:

— Спасибо.

* * *

Дорогая Ханна! Неужели ты подводишь к тому, что Уит соберет разбитые осколки сердца Фредди? А как же Мэриголд?! Скажи, что это не так! Серьезно, мой друг, детективы и триллеры должны следовать обычной морали. Персонажи должны пожинать то, что посеяли. Фредди решила влюбиться в убийцу — решила осознанно. Она должна пострадать от последствий. И мне кажется, сводить ее с Уитом — это жульничество. Возможно, мой тезка прав, и мы все пишем любовные романы. Все правила честной любви говорят мне, что Фредди не должна избежать последствий собственного выбора. На улицах у нас много полиции — думаю, в ответ на протесты, а не из-за недавних убийств, совершенных не полицейскими. Утомительное возмущение естественным порядком вещей. Горожане в масках и толпы полиции. Странный новый мир, от которого порой я испытываю меланхолию, а иногда приливы бодрости. Я понимаю, что Фредди и компания еще не дожили до Рождества — у них, так сказать, вирусный канун, — но мне кажется, ты делаешь ошибку. Хотя история происходит до того, как начался конец, напрасно ты не вдохновляешься новым порядком. Если бы действия разворачивались чуть позже, можно было привнести в историю нависший над нами страх. На мой взгляд, текущее состояние мира стало бы прекрасным прикрытием для человека с наклонностями Каина, который тоже несет смерть, но другим способом. И возможно, поведение Фредди стало бы более понятным: в конце концов, одним трупом меньше, одним больше — какая разница? Я знаю, что ты хочешь рассказать историю о дружбе, любви и сомнениях, что ты не хочешь, чтобы автобус Фредди останавливался из-за пандемии, но я тебе скажу — пусти за руль вирус! И скажи Фредди, чтобы прекратила флиртовать с Уитом! Твой Лео