Это Лян Го!

Дежурный полицейский вздрогнул от неожиданности и тоже встал, но Сунь Лань оказалась быстрее и сразу нажала на «ответить».

– Алло, алло! – она столько готовилась, но голос все равно ужасно дрожал.

На том конце провода висела тишина.

– Алло… Ты… Почему молчишь… – она заговорила тише.

Ни слова.

Полицейские обменялись растерянными взглядами, обоих охватило плохое предчувствие. Они молча смотрели, как Сунь Лань ходит туда-сюда по комнате, потом кивнули один другому и вытянули вперед руки, приготовившись подхватить ее. Но тут Сунь Лань словно подменили: глаза расширились и стали похожи на две полные луны, от прежней хрупкой женщины не осталось и следа. При виде этой пугающей перемены полицейские застыли, где стояли, не опуская вытянутые руки, словно в стоп-кадре из фильма.

– Говори! – приказала Сунь Лань голосом, переходящим на вопль.

Тишина.

– Что с моим сыном? Что с сыном?

Нет ответа.

– Почему ты молчишь? Лян Го! Говори, мать твою!

Молчание.

Глава 6

Глава 6

В подведомственном полиции префектуры Д. районе произошло похищение. Похититель перехитрил всех и скрылся с выкупом в 20 миллионов иен, а полицию встретило ужасающее зрелище: окоченелый труп похищенной семилетней девочки.

В доме Лянов толпились полицейские, Лу Хунтао, бледный как мел, не говоря ни слова, пристально смотрел на убитых горем супругов.

– Дайте мне посмотреть на вещи сына! Я только взгляну… – Сунь Лань бессильно опустилась на пол, она тяжело дышала, словно была при смерти, глаза наполнены слезами.

– Мне очень жаль, но… – Лу Хунтао тщательно подбирал выражения, опасаясь, что его слова станут для Сунь Лань последней каплей. – Поскольку на одежде… эм… остались предположительно… красящие вещества, группа по вещественным доказательствам забрала ее на экспертизу.

Лицо Лян Го, который с остекленевшим взглядом присел на одно колено рядом с женой и, обнимая ее обеими руками, старался успокоить, при словах «красящие вещества» резко свело судорогой.

Открыв коробку, доставленную сегодня в полдень курьером, он нашел белое худи, принадлежавшее сыну, и лист А5, на котором черными иероглифами было написано: «Цена за обращение в полицию!» Но самое страшное – толстовка во многих местах была пропитана чем-то алым, именно поэтому ее сразу же передали группе по вещественным доказательствам, которая занялась экспертизой. Хотя полицейские инстинктивно догадывались, что за «красящее вещество» было на одежде, чтобы еще больше не волновать родителей жертвы и не создавать лишнюю панику, никто не упоминал об этом до получения результатов экспертизы.

Но Лян Го понимал, что это просто попытка обмануть самих себя, все слишком очевидно. С того самого момента, когда он увидел худи, он сразу знал, что это кровь. Ударивший в нос запах крови и угрожающий тон письма только подтвердили его догадку.

Согласно установленной процедуре полицейские забрали одежду со следами крови и взяли у Лян Го образец ДНК, чтобы сравнить. Результаты должны быть готовы к утру следующего дня. Но ожидание было мучительным: на обратном пути в голове Лян Го то и дело вспыхивали, словно молнии, слова: «Беда, беда!» Ведя машину, он так погрузился в свои мысли, что на мгновение отпустил руль, автомобиль потерял управление и чуть не врезался в машину впереди… Когда он вернулся домой, жена прямо на глазах разваливалась на части, и он понял, что обязан скрыть свое упадническое настроение. Он переживал о жене даже больше, чем о себе самом: как она перенесет эту пытку? Чтобы отсрочить момент окончательного душевного опустошения, Лян Го говорил о следах крови только как о «красящем веществе» и ни словом не обмолвился о своих предположениях.

По крайней мере, жена не сойдет с ума раньше завтрашнего утра.

– Госпожа Лян, не стоит видеть все в черном цвете, – Лу Хунтао, понимая свою ответственность как руководителя данной операции, очень осторожно выбирал слова. – Следы на одежде – необязательно кровь, но даже если предположить самое худшее… – Он подошел чуть ближе к растрепанной, с поникшей головой Сунь Лань, чувствуя, что ее нужно успокоить, и продолжил: – Судя по размеру пятен, объем кровопотери примерно 300 миллилитров… Даже если это и правда кровь жертвы, потеря такого объема крови не смертельна для взрослого человека… Ну и… В конце концов цель преступника – получить выкуп, и ваш сын… Я уверен, что с ним все в порядке!

Лу Хунтао замолчал, переводя дух, но тут Сунь Лань резко подняла голову.

– В порядке?

Ее голос охрип, слезы давно высохли. Она пристально смотрела на Лу Хунтао, в глазах светилась ненависть.

– Говорите, с моим сыном все в порядке? В порядке, значит… Вы сами потеряйте столько крови, посмотрю я, как вы будете в порядке!

С виноватым видом потупив взгляд, Лу Хунтао не стал спорить.

– Вы вообще полиция? Или не полиция? – Сунь Лань скользнула взглядом по Лу Хунтао и посмотрела на стоящих позади него коллег. – У вас у многих тоже есть дети. Если бы ваш ребенок потерял столько крови, вы бы тоже так спокойно говорили «Да все в порядке!»? Поставьте себя на наше место, ну-ка? Что бы вы почувствовали?

С каким бы пониманием ни относился человек к чужому горю, никто не может представить отчаяние матери в этот момент. Все в комнате опустили голову, избегая смотреть на Сунь Лань, глаза которой горели обидой на несправедливость.

– Это необязательно кровь! – Лян Го через силу поднялся, не отпуская руки Сунь Лань. – Мы же ждем результаты экспертизы, разве не так? Не исключено, что это вовсе не кровь, а обычная краска. Преступник… Похититель просто хочет нас запугать!

– Запугать… Запугать… – повторяла Сунь Лань, словно во сне. Она изогнулась всем телом и внезапно так крепко схватила Лян Го за запястье, что ногти, казалось, проткнут кожу насквозь.

– Верно! Все верно! Не надо было обращаться в полицию! Не надо было! – ее лицо исказилось, и она завопила: – Пусть они уходят! Прогони их! Мы ошиблись! Мы не заявляем в полицию! Забираем заявление! Забираем!

Глядя на несчастных супругов, все полицейские, дежурившие в доме Лянов, почувствовали неловкость и даже стыд. Никто не посмел встать и что-либо сказать, они просто переводили взгляд с Лян Го на его жену и обратно. Самого Лян Го тоже охватило дикое сожаление. Похититель всего лишь требовал деньги, если бы они не заявили в полицию, ситуация бы не вышла из-под контроля, он погубил сына собственными руками…

Лян Го застыл на месте, он будто оказался в аду, и беспомощность и отчаяние пожирали его изнутри. В самом страшном сне он не мог представить, что все только начинается…

По комнате разливалась «Ария на струне соль». В костюме и галстуке Тан Сянь выглядел строго и торжественно. Левой рукой он держал за ножку бокал вина, правой – взмахивал в воздухе, словно дирижируя оркестром. Глаза закрыты, на лице застыло умиротворенное выражение лица, словно музыка перенесла его в эпоху прекрасного барокко. Мелодия то ускорялась, то замедлялась, звук то затихал, то летел вверх, и брови Тан Сяня вторили музыке: то хмурились, то расслаблялись. В воздухе витал глубокий, насыщенный аромат лучшего красного вина, Romanée-Conti покачивалось в бокале, оставляя на стенках едва различимые алые следы, словно ветерок налетел и поднял волны. Тан Сянь мысленно порхал по комнате, как артист балета, в такт мелодии до тех пор, пока не стихла последняя нота.

Музыка доиграла, Тан Сянь изящным движением левой руки поднес бокал к губам и сделал глоток. Терпкий, с привкусом лакрицы напиток медленно стекал по стенкам бокала в рот, вниз по гортани в желудок. Все еще завороженный отзвучавшей мелодией, он сделал медленный выдох, ощущая, как аромат вина плавно растекается по каждой клеточке его тела.

– Что ж…

– Это я!

«Приветствие» застало Тан Сяня врасплох, и он подскочил от неожиданности, от былой элегантности не осталось и следа.

– Чэнь Муян! Я точно в суд на тебя подам! – вне себя от ярости Тан Сянь готов был съесть гостя живьем. – Запрещено без приглашения вламываться ко мне домой, а уж тем более бесшумно подкрадываться сзади!

Чэнь Муян вольготно расположился на диване у него за спиной и с видом абсолютно невинного человека спокойно пожал плечами.

– Это ты любишь оставлять ключи от дома под полкой для обуви, мне даже искать не пришлось.

– То есть ты даже не постучал?

– Еще как стучал! – развел руками Чэнь Муян. Он повернулся и стал смотреть в окно, словно любуясь облаками на горизонте. – Никто не ответил.

– Конечно, никто не ответил! Ты хоть знаешь, сколько времени нужно ждать, чтобы послушать виниловую пластинку? – Тан Сянь аккуратно взял пластинку, легонько протер ее смоченной в чистящем средстве щеточкой, как будто это был его самый любимый и дорогой ребенок. – Восемь часов! Только через восемь часов можно послушать во второй раз, потому что…

– Игла создает трение на бороздках на поверхности пластинки, из-за чего полихлорвинил начинает расширяться при нагревании и сжиматься при охлаждении, – без малейшего намека на благоговение сказал Чэнь Муян, пересказывая то, что Тан Сянь рассказывал ему когда-то раньше.

– Нужно подождать как минимум восемь часов после полного охлаждения пластинки, в противном случае она деформируется без возможности восстановления. Ради нескольких минут музыки я жду по полдня!