Студент учился на первом курсе и убедительно аргументировать свою точку зрения не умел, но Фан У снова почувствовал, как накатывает беспокойство. Правосудие должно основываться только на разуме, без малейшего влияния эмоций; раньше, как раз из-за того, что процессуальным нормам не придавали должного внимания, в некоторых регионах страны власти слепо гнались за процентом раскрываемости, нередко случались нарушения сбора доказательств, использовались наказания и пытки, что не просто нарушало законные права и интересы подозреваемых, но и приводило к ошибочным приговорам. Сегодня все не так, как было в прошлом: если позволить творить беззакония под флагом справедливости, некоторые работники судебной системы неизбежно начнут злоупотреблять неограниченной властью, доверенной им государством и народом, и в лучшем случае будут нарушены законные права граждан, а в худшем – пострадают невинные, и в результате судебная система погрузится в хаос.

Истина, казалось бы, такая очевидная на бумаге, но он все размышлял раз за разом по кругу: что такое справедливость материальная и процессуальная, неужели большинство его учеников в душе считают так же, как тот студент?

Как ни крути, человек – животное, наделенное эмоциями, и то, что мы считаем правильным или неправильным, зависит от личного опыта и качеств, никто не может быть абсолютно объективным. Откройте любой новостной сайт: какое бы волнующее общество событие ни произошло, в комментариях всегда будут споры, а иногда и настоящие перепалки несогласных друг с другом. Некоторые высказывания прямо противоречат действительности, более того, кто-то начинает извращать факты, только чтобы не обмануться в своих ожиданиях. Очевидно, что каждый человек держит в руках невидимые весы, решая, какого наказания заслуживает преступник и насколько можно растянуть понятие справедливости. Мнения разных людей всегда будут отличаться. Если не следовать строго процедуре, закон не сможет быть объективным, а значит, невозможно будет реализовать его на практике.

Долгое время Фан У тщательно оттачивал каждый кирпичик образовательной программы, надеясь, что знания не останутся просто словами на бумаге, а проникнут в самую глубину сознания студентов. Все не имеет смысла, если учиться, только чтобы сдать экзамен. Он не хотел, чтобы образование превращалось в конвейер на фабрике, а учащиеся – в винтики, не умеющие думать, с зазубренными правилами, которые, случись что, им никогда не помогут. Более того, если эти теории не поймут студенты по специальности, то как быть простым людям?

Каждый раз, когда мысли возвращались к этой теме, Фан У чувствовал, как груз на его плечах становится все тяжелее.

Незаметно Фан У очутился на улице Инбинь, он понял голову и в который раз глянул на деревья, растущие по левую руку, пытаясь отвлечься.

Сезон цветения еще не начался, и каждый день на пути его встречали голые деревья. Десятки лет он, словно робот, ходил по строго установленному маршруту и давно не ждал никаких сюрпризов. Но в этом году ему страстно хотелось, чтобы цветение началось как можно раньше…

Жакаранда всегда цветет в конце весны, бутоны начинают раскрываться в мае, а в апреле, скорее всего, и намека на цветок не увидишь…

Подождите, что это?

Фан У остановился.

Цветы!

Жакаранды цвели пышным цветом, и все вокруг, насколько хватало глаз, сверкало бледно-фиолетовым сиянием, как обычно бывает в мае или июне. Он видел полыхающий синий пожар, и даже ясное небо в языках этого фиолетового пламени казалось еще более голубым.

Он не мог поверить своим глазам, взгляд сам собой устремился на третье дерево в левом ряду, и в нем вспыхнула надежда. И вдруг под деревом возникла фигура девушки в белом платье в цветочек: она стояла, перебирая пальцами волосы.

Подул легкий ветерок, с громким «ш-ш-ш» колыхались сплошь покрытые цветами ветки, развевались на ветру воспоминания о прошлых днях.

Тихое ожидание любви даже в минуты беспредельной тоски и безысходности.

Фан У понимал, что все это существовало только в его воображении. Но несмотря на это, почувствовал спокойное удовлетворение и неспешно пошел в ту сторону. Эти десять с небольшим метров он шагал с особой осторожностью, только бы не разрушить с таким трудом созданную в голове картину, боясь, что сейчас все исчезнет.

Фигура Фан У практически полностью скрылась в кроне жакаранды, вокруг него переливались яркие цветы, словно фиолетовая ширма закрыла от него внешний мир со всей его суетой. Лепестки, подгоняемые ветром, кружились в воздухе по причудливой траектории, и его глаза не видели ничего, кроме этого синего цвета.

Он подошел совсем близко к девушке, видел, как ветер треплет ее волосы, чувствовал аромат ее тела, смешивающийся с запахом цветов, ощущал ее дыхание.

Тридцать лет прошло, но в памяти по-прежнему свежи все до единой детали, и они никуда не исчезнут.

Фан У несколько раз поднял и опустил руки, будто не решаясь проткнуть этот прекрасный пузырь из воспоминаний.

Сяовань… Это ты?

Он старался не дышать, но все-таки переборол себя, поднял руку и протянул вперед, намереваясь разрушить преграду между временем и пространством.

– Профессор Фан!

Звук за спиной резанул слух.

– Профессор Фан, вы тут… – с сомнением в голосе произнес Чэнь Муян, глядя на Фан У.

Реальность сегодняшнего дня грубо вторглась в его воспоминания, и Фан У не мог скрыть разочарования.

Полиция начала прочесывать местность вокруг двух точек, откуда были отправлены посылки. Задача требовала много времени и сил, к тому же велик риск, что полицейские себя выдадут. Возможно, сейчас, когда не удалось найти никаких улик, это был единственный вариант. Главным образом, полиция исследовала старые дома и заброшенные сооружения. Чтобы не привлекать внимание к истинной цели операции, полицейские, опрашивая местных жителей, предъявляли розыскную ориентировку на некоего опасного преступника. Вокруг университетского кампуса тоже бродили переодетые в штатское сотрудники полиции. Магазинчики, хостелы, кафе и клубы… Работа велась скрупулезно.

Кафе при книжном на территории университета, казалось, было отрезано от остального мира, где все перевернулось вверх дном: здесь не слышны были шум и гвалт за окном, ласкала слух приятная музыка. Во второй половине дня посетителей было совсем мало. Талантливые, но бедные студенты испокон веков грызли гранит науки в библиотеке, а в кафе приходили влюбленные парочки, которые ценили приятную обстановку.

Теплый свет ламп отражался от каштанового цвета обоев и придавал лицу Чэнь Муяна кофейный оттенок. Он сидел, с замиранием сердца глядя прямо в глаз урагана[20]. Перед ним сидел такой хорошо знакомый учитель и наставник, корифей юриспруденции – и одновременно подозреваемый в деле о похищении.

Морщинки в уголках глаз Фан У, казалось, стали еще глубже, и падающий сверху свет делал тени на его лице еще более мрачными.

Закончилась одна мелодия, и без перерыва заиграла следующая, «Фортепианное трио № 2 ми-бемоль мажор» австрийского композитора Шуберта. Нежная музыка разливалась по комнате, словно горный поток, погружая присутствующих в атмосферу изысканности.

– Закон – это божество, божественный порядок, который никто не должен нарушать, иначе его ждет наказание, – наконец произнес Чэнь Муян заранее подготовленные слова. – Вы так говорили, верно, профессор?

– Да, – Фан У едва приоткрыл губы. – А что? Пришли поговорить об этом?

– Нет, конечно. Но меня очень заинтересовала ваша теория, только я не разобрался в ней до конца, не хватает мне начитанности.

– Это всего лишь поверхностное описание, я вам рассказал то, как сам это понимаю.

– Божество ведь не может знать все на свете, значит, существуют слепые зоны?

Взгляд Фан У похолодел.

– Вы же полицейский, как вы думаете?

– Возможно ли, что кто-то нарушил правила божества, но сумел избежать наказания? – спросил, щурясь, Чэнь Муян.

Фан У, который сидел на диване, взял со стола чашку с кофе и сделал глоток.

– Интересная точка зрения.

Чэнь Муян понял, что эти слова никак не задели профессора, и решил зайти с другой стороны.

– Предположим… Человек совершил преступления, но срок давности истек. Верно ли, что он теперь невиновен?

Кадык на шее Фан У дернулся и замер. Эти слова, словно острое лезвие, вонзились в его плоть. Уголки глаз свело еле заметной судорогой, но губы остались неподвижны.

– Верно, – ответил Фан У по-прежнему спокойным и серьезным тоном без намека на волнение. – Это один из шести типов ситуаций, когда, согласно уголовно-процессуальному кодексу, лицо освобождается от привлечения к уголовной ответственности. Кроме истечения срока давности, к таким ситуациям относятся: малозначительные деяния, которые по уголовному кодексу не считаются преступлениями в связи с легкой степенью принесенного вреда; или когда подозреваемый…

– А если преступник совершил убийство? – прервал его Чэнь Муян. Он наклонился вперед, положив скрещенные руки на колени. – Он убил женщину и ребенка, разрушил счастье целой семьи!

Видно было, что Фан У изо всех сил старается сохранять спокойствие, но сжатая в кулак левая рука, на которой он носил кольцо, до боли давила на внешнюю сторону бедра.

– Не имеет значения, какое преступление: по закону его нельзя привлечь к уголовной ответственности.