Он остановился перед парой двустворчатых дверей, вскинул в воздух правую руку, изобразив пистолет, потом крутанулся на одной ноге, словно робот, и, повинуясь интуиции, постучал в дверь слева от себя. Эта дверь, разумеется, была по виду более ветхая, чем ее соседка.

Тук-тук-тук…

На нарушивший тишину коридора стук откликнулась собака, непонятно из какой квартиры, и ее лай эхом отразился от стен.

Через мгновение дверь со взломостойким замком медленно открылась, и в дверную щель протиснулась голова. Это был мужчина лет пятидесяти: глубоко запавшие глаза, неестественно бледная кожа, высокие скулы, выступающие над щеками, – в тусклом свете коридора он выглядел призраком мрачного леса.

Тан Сяню же показалось, что перед ним Монтескьё, переместившийся в современность из глубины веков.

Вот он.

– Добрый вечер, меня зовут Тан Сянь, я друг Чэнь Муяна, работаю в городской прокураторе. Я ищу профессора Фан У, это вы?

Голова в дверной щели ничего не ответила, свет снова моргнул, и выражение его лица тоже было не разглядеть.

С широкой улыбкой Тан Сянь вытащил свое удостоверение и протянул вперед на уровне глаз собеседника.

Фан У долго стоял так, в оцепенении, глазницы казались пустыми, будто в них вообще не было зрачков. Послышался металлический скрежет и шуршание, с каким обычно срывают сургучную печать, дверь распахнулась, и Тан Сянь увидел фигуру Фан У с головы до ног.

– Зачем пришли?

– Для меня большая честь познакомиться с вами! – сказал Тан Сянь, протягивая левую руку, а правой убирая удостоверение обратно в карман. – Прошу вас помочь подрастающему поколению советом.

Фан У, казалось, не знал, как реагировать на этого незваного гостя, и не торопился отвечать.

– Я сейчас занят, нет времени на болтовню.

Тан Сянь опустил руку, улыбка на его лица засияла еще ярче:

– Ничего страшного, я подожду тут, за дверью, пока вы освободитесь.

– Только если десять минут, не больше…

– Отлично! – с восторгом моментально отозвался Тан Сянь, опасаясь, как бы Фан У не передумал. – Десяти минут хватит!

– Заходите! – Фан У повернулся и исчез в темноте квартиры.

Тан Сянь последовал за ним, с любопытством озираясь по сторонам.

Старомодная лампа с характерным «клацк!» несколько раз упрямо мигнула и наконец осветила окружающую обстановку.

Свет застал Тан Сяня врасплох, и он, щурясь, стал осматриваться.

Темный бетонный пол под ногами был натерт до блеска, то тут, то там виднелись длинные тонкие щели. Комната была уставлена мебелью в стиле 80-х годов, на журнальном столике пара чашек из бело-синего фарфора, простые, но аккуратные, на диване – такое же скромное белое кружевное покрывало. Жилище на первый взгляд казалось воплощением аскетизма и навевало ностальгию – но ничто здесь не указывало на присутствие живого человека.

Из каждого угла веяло горем и безысходностью.

Взгляд Тан Сяня упал на дверь в ванную комнату, закрытую на навесной замок.

– Чай будете? – Фан У стоял, засунув руки в карманы, совершенно не похожий на приветливого хозяина.

Тан Сянь махнул рукой, отказываясь.

– Наконец я встретился с великим профессором Фаном.

– Чэнь Муян просил вас прийти? – глаза Фан У ничего не выражали, но его настороженность все равно чувствовалась.

– Этот визит – моя личная инициатива, Чэнь Муян тут ни при чем, он вообще не в курсе, на этот счет вы можете не волноваться.

– Не в курсе чего?

– За последние дни ох и досталось же ему из-за вас, дорогой профессор! – широко улыбнулся Тан Сянь, обнажив два ряда белых зубов.

Фан У холодно смотрел на Тан Сяня, не произнеся в ответ даже простого «Хм». Этот человек, похоже, обладал способностью свести на нет любую тему разговора. А Тан Сянь, наоборот, всегда умел оживить атмосферу бесконечными хи-хи да ха-ха.

– По правде сказать, я ему завидую: что у него такой учитель, как вы, – Тан Сянь бросил взгляд на Фан У, с лица которого были стерты все человеческие эмоции, и добавил: – Оговорился, хм. Что у него был такой учитель, как вы.

– У вас осталось меньше шести минут.

– Нам и пяти хватит! – продолжил размеренно говорить Тан Сянь. – Вы же наверняка слышали, дорогой профессор, о том скандальном похищении в Южно-китайском университете политики и права!

– Лян Юйчэнь – студент моего факультета, я несу за него ответственность, и, как только все разрешится, администрация университета вправе наложить на меня взыскание, – медленно проговорил Фан У. – Но до тех пор я не хочу прерывать учебный процесс.

– Да? Вы так переживаете, чтобы ничто не повлияло на образование ваших студентов, почему так, дорогой профессор?

Фан У замялся на секунду и равнодушно ответил:

– Я учитель.

– Действительно, Чэнь Муян так и говорил, – Тан Сянь хлопнул в ладоши, словно в подтверждение правильности своей теории. – Возможно, в этом и кроется причина его внутренней борьбы!

Фан У не ответил.

– Чэнь Муян больше всего на свете стремится восстановить справедливость, однако – находит зацепки, указывающие на его учителя и наставника. Привлечь вас к ответственности в соответствии с законом или молча отойти в сторону – с какой стороны ни посмотри, для него это сложный выбор. Боюсь, с подобной моральной дилеммой кроме него сталкивались только вы, дорогой профессор!

В комнату залетел вечерний ветер, подняв в воздух уголок белого кружевного покрывала на диване.

– Я не понимаю, о чем вы. У полиции, разумеется, есть право подозревать кого бы то ни было, также существует система процессуальных норм. Как поступить – его дело.

– Стыдно признаться, но для начала я должен извиниться перед вами от его имени. Потому что вчера наш парень самовольно вломился сюда к вам – без ордера на обыск и без разрешения хозяина жилья. Простите великодушно.

– Почти девять часов, у вас осталось три минуты.

– Никаких улик он не нашел, – Тан Сянь кинул на Фан У проницательный взгляд и добавил: – Но сомнения Чэнь Муяна были вам только на руку, чтобы потянуть время. Потому что, дорогой профессор, вы давным-давно все решили!

Фан У внезапно ощутил, как спина покрывается холодным потом, и внимательно посмотрел на Тан Сяня. Весельчак весельчаком, но отчего кажется, что эти заспанные глаза видят человека насквозь, словно рентгеновские лучи?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – впервые в холодном взгляде Фан У промелькнула нерешительность, – говорят, совсем скоро будет восстановлен отпечаток голоса, если все это совершил я – зачем мне тянуть время?

– Месть или прощение – выбор действительно сложный для человека, который верит в закон как в бога, – Тан Сянь посмотрел Фан У прямо в лицо и поймал его взгляд. – И еще более трудный – для того, кто работает в правоохранительных органах. Но все это не важно, вы все-таки сделали выбор. Не правда ли?

Фан У напрягся, словно тетива перед выстрелом.

– Знаете, я одно время думал, что вы страдаете расстройством множественной личности, вы уж меня извините. Все-таки очень противоречивые у вас точки зрения, и методы крайне любопытные, любого с ума сведут, – на этих словах Тан Сянь не удержался и рассмеялся, качая головой.

К тому же все эти «доказательства» ничего не стоят. Даже если полиция вызовет вас на допрос, предъявить вам ровным счетом нечего. В конце концов все, что вам нужно, – заявить, что ничего не знаете о содержании бесед Лян Го с его врачом в психологической клинике, и твердо стоять на своем. Плюс к этому, учитывая ваш авторитет, никто в полиции не захочет делать вас главным подозреваемым. А это и есть ваша цель. Заставить нас мучиться сомнениями, размышляя над прорехами в плане, которые лежат на поверхности, но не дают увидеть ваши истинные методы.

Тан Сянь говорил размеренно, не торопясь, но казалось, что за каждым теплым словом прячутся острые клыки.

– Да, методы… Которые позволили вам принять окончательное решение о мести!

Фан У из последних сил сохранял невозмутимость, но сердце билось все быстрее и быстрее.

– Чэнь Муян дал мне мало зацепок. Благоговение перед великим учителем затуманило его разум и лишило способности логически мыслить. Он только и твердил на все лады, как вы увлечены преподаванием, про ваш характер, привычки и тому подобное. Даже несколько раз рассказал про то, как вы играете в баскетбол! – с некоторой досадой в голосе сказал Тан Сянь, но следующие его слова прозвучали так звонко, что эхом разнеслись по всей комнате. – Вот этот пустяк и раскрыл мне глаза на правду, на ваши истинные методы!

Неожиданно их взгляды встретились. Фан У, сам не зная почему, вдруг почувствовал, что стоящий перед ним молодой человек захватил инициативу, словно они на баскетбольном поле, Тан Сянь играет за команду, ведущую мяч, и прямо сейчас готовится к броску из-под кольца.

– Умышленное убийство Лян Го – это преступление. От этого никуда не уйти, это порочный круг, в который попадаешь, как ни пытайся поменять логику размышлений. Для обычного человека это парадокс без единого решения, – Тан Сянь сделал паузу, – но вы, мой дорогой профессор, слишком хорошо разбираетесь в праве. Даже я не мог такого предположить, но вы выкрутились!

– Хотите сказать, что я могу убить человека, не совершая преступления?

– В мире не существует идеального преступления. Уж падение скольких гениев преступного мира я наблюдал, они считали себя великими интеллектуалами, а закон все равно их наказал, – Тан Сянь вновь бросил на Фан У испытующий взгляд. – Прием, которым вы воспользовались, дорогой профессор, и в самом деле позволяет не совершать преступление в подлинном значении этого слова. Вы искусно вырвались из этого «порочного круга».