Дорогой Маленький принц!

Для меня большая честь называться твоим учителем. Наше общение было хоть и недолгим, но содержательным. Приношу тебе извинения за все, что случилось в последние дни.

Возможно, ты уже знаешь, с чего все началось, но я все же решил рассказать тебе эту историю с самого начала. Жаль, что не могу сделать это при личной встрече. Хотя за те несколько дней, когда мы вместе с тобой болтали, обедали и играли в баскетбол, я столько раз хотел все объяснить, но все-таки сдержался. Единственное, что пришло мне в голову, – написать тебе это письмо.

Я и сам точно не знаю, с чего нужно начать рассказ.

Я вырос в самой обычной семье рабочих на заводе, отец строгий, мать ласковая – все как у всех. В детстве родители брали меня с собой на работу, мы ехали на велосипеде Phoenix, отец сажал меня рядом с собой, а мама сидела позади. С громким «дзинь-дзинь!» мы огибали холмы и по часу колесили по крутым тропинкам среди полей, прежде чем приехать на завод. Уезжали на рассвете, возвращались на закате. Каждый день после работы ехали домой тем же маршрутом. Закатное солнце окрашивало наши лица в алый цвет, и вообще весь мир, куда ни глянь, становился золотисто-красным. Иногда родители задерживались на работе, тогда мы возвращались уже затемно. В полях громко стрекотали цикады, лаяли дикие собаки. Мама крепко цеплялась за спину отца, а я не обращал на пугающие звуки никакого внимания. Родители отошли в мир иной много-много лет назад, но этот «дзинь!», с которым мчался наш велосипед, громко звучит у меня в голове, словно это было только вчера.

В школьные годы от моих одноклассников меня отличало маниакальное упрямство в том, что есть истина и что есть ошибка. Правильное – всегда верно, а ложное – нет, и никаких компромиссов быть не может. Из-за этого мне сложно было общаться с другими детьми, и у меня почти не было друзей. Но стоило появиться какому-то задире, кто начинал обижать кого-то из моих одноклассников, пока все остальные стояли в сторонке и глазели, я первым бросался вперед разнимать драчунов. Так и получалось, что я часто ходил с синяками, за что мне доставалось от родителей. Они ругались, что я вечно сую нос куда не следует и что нужно следовать золотой середине, как завещали нам философы древности[29]. Я молчал, опустив голову, и ничего не объяснял, да и попробуй я аргументировать свою точку зрения, вряд ли бы они поняли. Но сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что мое поведение часто выглядело нелепым.

Я сам выбрал поступить в Южно-китайский университет политики и права на факультет права. Это было моей мечтой с детских лет. Я выбрал право потому, что право четко разграничивает правильное и ошибочное и никогда не сходит с этого пути, не поддается влиянию внешних условий. Только право и подходило мне с моей страстной приверженностью истине. Получив письмо о зачислении в университет, от радости я не мог заснуть и, как ребенок, щипал себя за щеки, не в силах поверить: я буду грызть гранит науки в университете своей мечты, и делом всей моей жизни будет творить справедливость.

В университете я постепенно понял, о какой «золотой середине» говорили отец с матерью, только они не сказали мне всей правды. Я перестал обращать внимание на изменения, происходящие вокруг, и больше не поправлял чужие ошибки, потому что все это было совсем не важно. Время не бесконечно, и все силы я должен направлять на обучение и исследования в области права. Только так я смогу максимально реализовать намеченные цели и воплотить в жизнь свои ценности. Лекции и домашние задания, завтраки, обеды и ужины – я привык всегда и везде быть один и держался особняком. Иногда ходил играть в баскетбол – но и на площадке в одиночку отрабатывал броски в корзину с трехочковой линии.

Стояла весна 1982-го, разгар сезона цветения жакаранды, когда бирюзово-сиреневые цветы сияют в лучах солнца. Появление Ши Сяовань показало мне, что в жизни, кроме черного и белого, существуют желания и мечты других цветов. Разноцветные огоньки впервые отразились в моих зрачках. Мне было двадцать лет.

В студенчестве мы все были бедны, а любовь была простой и искренней. Только потому, что она задержалась на мгновение у витрины, я много часов втайне от нее подрабатывал то тут, то там, чтобы купить ей наручные часы марки Shanghai. Сюрприз привел ее в восторг, она кусала губы, не зная, как выразить радость словами, и чуть не плакала, а мое сердце моментально растаяло.

Иногда я думаю: может ли человек измениться? Характер дан нам от рождения, и в течение жизни он лишь немного корректируется. Открытый человек становится все более приветливым, а меланхоличный – наоборот, замкнутым. Встретив ее, я вдруг понял, что человека может изменить другой человек. Она открыла мне дверь во взаимодействие с внешним миром. Я больше не придерживался так скрупулезно всех правил и норм, научился различать разные оттенки жизни и стал брать на себя больше ответственности. Жизнь больше не представлялась мне открытой книгой, финал которой я знал сразу, я начал замечать неожиданные повороты и удивительные перемены.