— Я так хотела туда попасть, но теперь передумала. Выберу другую страну.
— Другую страну?
— Я даже название уже придумала. Страна только для нас двоих. Ах, кто-то идет…
— Это дети.
— Хисако-тян, Хисако-тян!.. Хисако-тян, а кто это?.. Да, кто?
— Это — мой юудзин[85].
— Юудзин?.. Его так зовут?.. Юудзин?
— Да.
— Юудзин, Юудзин, давай поиграем, Юудзин!.. Поиграем вместе, Юудзин!
— Хорошо. Давайте поиграем там, в саду у церкви.
IV
IV
Жил-был одинокий старик.
Он долго жил совсем один. Тело его было слабым, а разум охвачен дремотой, и видел он сны о своем детстве.
— Странно, — говорил он, — когда так долго живешь один, то детство помнишь так, словно это было вчера. Например, дайте подумать… помните, как мама раздала нам печенье в прошлом году? Как здорово оно пахло! Печенье в форме медвежат, с кусочками чайных листьев… Ну что, стоило мне заговорить о запахе, как вы сразу вспомнили? Замечательный аромат. Радостное предвкушение перед Рождеством. Словно это было вчера.
Вот так старик мог легко вспомнить свое детство — как ловил рыбу на реке, надев соломенную шляпу, как весело запускал фейерверки на побережье… Эти яркие воспоминания детства были куда приятнее долгих лет, проведенных в страданиях из-за болезни.
Он очень любил фейерверки. С приходом лета радостно запускал их с дядей или с детьми по соседству. Стоило ему услышать о фестивале или конкурсе салютов, он непременно направлялся туда, как бы далеко они ни проводились. Ему ничуть не надоедало внимательно следить, не моргая, за взрывающимися в ночном небе красочными огнями.
Бум, бум! Звук забавно отдавался у него в животе. Ему нравилось, как разноцветные лучи от рассыпающегося в небе фейерверка, казалось, падали ему на лицо. Все такое замечали? Как лица ваших друзей, смотрящих фейерверки, вдруг становятся черно-белыми…
Но этот старик был очень одинок. У него не было друзей, с которыми он мог поиграть, как у вас. Он мог лишь дремать каждый день и вспоминать, как в детстве запускал фейерверки. Грустно, правда? У вас есть друзья, с которыми вы можете играть, а у него никого не было.
Давайте это будет нашим секретом? Может, сходим к нему поиграть? Можем взять его любимые фейерверки и поиграть вместе. Хорошо я придумала? Но мы никому не расскажем. Тайком проберемся и удивим его! Представь, как он обрадуется! Он точно будет вне себя от счастья.
10 Вечер в старом книжном квартале
10
Вечер в старом книжном квартале
I
I
Дождь. Жара все-таки добралась до меня. Надо поскорее купить шляпу.
Без предупреждения посетили 2, 3 и 5. К. почти втянулся, и все идет гладко. Я рада. С каждым беседовали в среднем полтора часа, в основном вспоминали. Ничего стоящего. Однако все хорошо помнят то время, даже вспоминают с ностальгией, забавно…
В гостевом доме нет кондиционера. Жарко. Надеюсь, пленки не испортятся. Работаем в поту.
Вечером одна пошла в М., но было закрыто. Висело объявление. Похоже, выходной был незапланированный.
Переменчивая погода. Очень душно, не могу спать.
Посетили 1, 7, 8. 1 уже скончался, 7 была в больнице. Разрешили навестить. Попрошу предупредить о моем визите. С 8 закончили буквально за двадцать минут. Расшифровывать записи ужасно долго, сегодня сосредоточимся на этом.
Вечером гроза. После стало немного прохладнее.
Неожиданно прояснилось. Жара в разгар лета. Тяжело ходить. Пью одну колу. Много рефлексирую.
Поговорили с 7 в городской больнице К. Нахлынули воспоминания. Вспомнила меня. Удачно представили номеру 21. Воспользовалась шансом договориться о встрече.
Забежала в М., снова закрыто. Спросила у соседей — у владельца умер кто-то из родственников. Заглянула в С. и Т. Нашла много старых номеров журнала Г.
Вечером — расшифровка. Продвигаемся медленно. Запись пятиминутной беседы требует огромного количества времени. Стоило бы обучиться стенографии.
Ясно. Беспощадная жара. К., похоже, тоже измучен. Сегодня пошли на прогулку. Посмотрели на сад, поели холодный сомэн. К. был глубоко впечатлен синей комнатой.
К. вернулся; отправилась к 4 одна. Встретил очень враждебно. Сомневался в моих мотивах. В разговоре часто возникали неловкие паузы, очень утомилась. Зашла в У., А. и Х. Тесно, ничего не найти. Похоже, старых номеров Г. не было. Вернулась в гостевой дом, выпили с К. Тот болтал без остановки. Кажется, он устал. Мне неловко. Пожалуй, подниму ему оплату.
Ясно, переменная облачность. 9 и 12 по-прежнему в отъезде. 10, 11, 15 и 16 отказали в беседе. 11 заявил, что уезжает на летние каникулы, похоже на отговорку. У К., похоже, похмелье, он вялый. Сказала ему остаться в гостинице и по возможности расшифровать записи. Встретилась с 13, 14. Не ждала многого, результат удивил. Пока не поняла, как связать их рассказы с точки зрения постороннего.
Зашла в М., было открыто. Очень устала, поэтому лишь обратила внимание на расположение полок.
Ясно. К. слег с летней простудой. Сказал, что придет в себя, если отдохнет от жары, потому поручила ему расшифровку. Но в комнате жарко, как в аду. В результате без конца пьем. Много тратим на напитки. Вдруг кончились пленки, пришлось купить еще. Дорого. 9 скончался. 12 по-прежнему в отъезде. 17, 18 согласились на беседу по телефону.
Облачно, с прояснениями. К. выздоровел. Сосредоточился на расшифровке.
Посетили 21. Заняло все утро. Очень полезно.
Попытала удачу с 20. Безрезультатно. Напрасная трата времени.
Заглянула в М. Послушала владельца.
К. вернулся в Токио. Взял с собой пленки, чтобы расшифровывать дома. Очень благодарна.
После обеда посетила 19.
Заглянула в М., послушала владельца. Пообещал подготовить для меня несколько старых номеров Г.
Вечером впервые за долгое время гуляла в одиночестве.
21 позвонил, вспомнил что-то важное. Завтра снова встречусь с ним.
Снова встретилась с 21. Была шокирована. Воображала нечто подобное, но все равно неожиданно.
Вернулась, упорядочила информацию. Когда смогу приехать в следующий раз? Может быть, когда все вернутся после Обона?
Заглянула в М., поговорила с владельцем. Вдвоем искали книги. Купила несколько.
Ночью расшифровывала одна. Остальное закончу дома. Хотелось бы найти помощников, но просить больше некого. Похоже, придется сделать все самой.
II
II
Да, это ее почерк.
Да, точно, я вспомнил.
Твердый убористый почерк, безэмоциональная манера письма.
Я уже напрочь забыл, что работал над этой книгой. Ведь столько лет прошло, как я уволился из того отдела…
Я хотел бы и сейчас заниматься книгами, но из-за большой конкуренции пришлось переключиться на менеджмент, а это куда более скучная работа.
Конечно, услышав название книги, я сразу же вспомнил. Я помню все книги, над которыми работал, — каждую из них я горячо люблю, неважно, хорошо она продавалась или нет.
Ваш звонок застал меня врасплох. Не думал, что услышу это название спустя столько лет. Странно, но, стоило мне его услышать, как ко мне вернулись давние воспоминания.
Та книга продавалась, и еще как… О ней говорили. Наверное, каждый слышал о случившемся в новостях, но мало кто осознавал истинный масштаб трагедии.
Было очень много звонков с жалобами.
Многие были недовольны заголовком — возмущались тем, что, говоря о столь трагических событиях, мы используем слово «фестиваль». Но лично мне название нравилось и казалось весьма подходящим. «Фестиваль» может быть и религиозным, а книга ясно давала понять, что для автора эти события обладали особым духовным значением, притягивали ее. Потому я настоял, чтобы мы оставили это название.
Жаль, не получилось серии. Автор настрого отказалась давать свое разрешение, к тому же такие истории очень сложно вписать в какую-то существующую серию.
Что насчет автора?.. Загадочная женщина. Она тогда была студенткой университета, но очень серьезной и ответственной.
Любой автор, услышав об издании своей книги, будет хоть немного рад и взволнован, но она, пусть и удивилась этой новости, казалось, совсем не обрадовалась.
Было похоже, что ей это было в тягость. Сперва она даже отказалась. Потом поддалась на уговоры. «Раз уж это неизбежно, то ничего не поделаешь. Делаю это в первый и последний раз». Полагаю, она имела в виду общение с другими людьми, исследования и написание книг.
Она часто говорила, что это не было запланировано.
Она лишь собиралась использовать материалы для исследования, никому их не показывая.
Не думаю, что это была скромность; скорее всего, так все и было на самом деле.
Я ее понимаю. Рано или поздно наступает момент, когда автор должен решить для себя, продолжить ли писать дальше, или навсегда остаться автором одного произведения. Говоря с ней, я ясно понял, что она не хотела продолжать. Она сама была в этом твердо уверена.