– Невероятно, Мэгги! Что же ты мне раньше не сказала?

Она махнула рукой на город, на сотни высоток, тысячи людей, на перемигивающиеся огоньки внизу.

– По телефону этого не опишешь. Тебе надо было самому увидеть.

Я вспомнил ее прежнюю квартирку – сырой темный подвальчик с серебрянками в ванной.

– После той дыры на Толмидж-стрит – перемена явно к лучшему.

Я просто шутил, но Мэгги почему-то смутилась.

– Никакая там не дыра. Тесновато только немножко.

– Ты ее терпеть не могла, – напомнил я. – Называла тюремной камерой.

– Преувеличила, – пожала плечами она. – Не так уж там было и плохо.

Люсия принесла мне пинтовую кружку ледяного пива и мгновенно скрылась. Мэгги подняла бокал с белым вином:

– За новое начало!

Мы чокнулись, выпили, и я снова не удержался от извинений:

– Я так рад, что ты позвонила, Мэгги. Все, что между нами вышло, – ты должна знать, я всю вину принимаю на себя.

Она оборвала мою речь взмахом руки:

– Папа, давай, чтобы тебе было проще, сотрем начисто все, что было. Мы оба ошибались. Но я не собираюсь целую ночь оплакивать прошлое.

– Я хотел извиниться.

– А я приняла извинения. Не будем об этом. Все улажено.

Мне так не казалось. По-моему, хорошо было бы обсудить то, что было, и выложить все карты на стол, но Мэгги думала о будущем.

– Я лучше тебе про свадьбу расскажу. Давай поговорим об этом. Ты не против?

Конечно, я был не против. Меня интересовала каждая мелочь. Мэгги сказала, что Гарднеры твердо решили все оплатить, потому что хотели устроить прием в своем «летнем лагере» в Нью-Гемпшире, а список гостей подбирался к тремстам. Мать Эйдана наняла специалиста по обустройству свадебных торжеств распоряжаться логистикой, но предоставила Мэгги свободу творчества: оформлять приглашения, рассаживать гостей, выбирать скатерти и украшения – тысяча мелочей требовали ее внимания, и она теперь, как никогда, сбивалась с ног.

– Могу я чем-то помочь?

Дочка улыбнулась, явно показав, что практической помощи от меня не ждет.

– Вообще-то, нет. Ты просто будь там. – Тут она, верно, заметила своего жениха за окном и, наклонившись поближе, понизила голос:

– Вот и Эйдан. Он волновался, как ты его примешь, так что будь поласковей, ладно?

– Конечно буду.

– И про синяки не заговаривай. Его недавно ограбили, но он не хочет об этом говорить.

– Недавно ограбили?

Мэгги не успела объяснить – стеклянная дверь уже открылась, пропустив к нам Эйдана Гарднера. Мне первым делом подумалось, что парень слишком молод для своей чудесной квартиры. У него была широкая грудь и по-взрослому широкие плечи, но лицо еще мальчишеское. А всклокоченные каштановые волосы он, пожалуй, причесывал пятерней. Одевался небрежно, но видно, что дорого – голубой спортивный пиджак на белый джемпер с треугольным вырезом. Такие наряды любили в молодежных группах, которыми моя дочка увешала стены своей спальни.

Он был, бесспорно, хорош собой – если не замечать синяка под левым глазом.

– Наконец-то! – Мэгги встретила жениха объятиями и поцелуем. – Мы уже вечность тебя дожидаемся.

– Мистер Шатовски, рад с вами познакомиться, сэр.

– Прошу вас, зовите меня Фрэнк.

– Извините за опоздание. Авария на трассе – даже отсюда видно. – Он указал на ленточку шоссе за городом – на ней мигала полоска тормозных огней. – Пробивался с боем.

– Не переживайте, Эйдан. Я любовался зрелищем. Отсюда потрясающий вид.

– Хотите, поужинаем под открытым небом? – Он повернулся к Мэгги. – Если ты не озябнешь.

Мэгги с восторгом подхватила идею, и Эйдан постучал по стеклу, вызывая Люсию. Та поспешно выскочила.

– Да?

– Мы будем ужинать здесь, – сказал Эйдан.

– Как пожелаете.

– Я буду пить «Манхэттен олд форестер» с сухим вермутом. – Он кивнул мне. – Фрэнк, вам еще пива?

Я в волнении и не заметил, как почти прикончил первую кружку.

– Конечно, но я могу сам принести, если так проще.

– Люсия принесет. Давайте располагаться.

Мы перебрались за столик на четверых на краю балкона. Пока рассаживались, я украдкой разглядывал его лицо. Только теперь заметил еще и порез под линей волос на лбу – и Эйдан понял, что я это увидел.

– Увы, – вздохнул он, показывая на свои синяки. – Понимаю, видок жуткий.

– Ничего, милый. – Мэгги сочувственно похлопала его по плечу. – Не будем об этом.

– Первое знакомство с твоим отцом, а у меня вид, как после боев без правил. Придется все же объяснить.

– Только если вы не против, – предупредил я. – Мэгги сказала, напали грабители?

Эйдан объяснил, что пять его полотен выставлены в чикагской галерее и он слишком задержался на открытии. Собрался к себе в отель уже за полночь и очутился на темной пустынной улице. К нему подошли трое, один с пистолетом. Потребовали бумажник. Эйдан сразу отдал, без вопросов. И все равно один его ударил, сбил с ног, а остальные стали пинать.

– Ужас, Эйдан! Очень вам сочувствую.

Люсия подала напитки, и Эйдан от души приложился к «Манхэттену». Как видно, выпивка успокоила ему нервы.

– Могло обернуться много хуже. Я валялся на мостовой, пытался прикрыть голову и тут услышал проезжавшую машину. Таксист увидел, что происходит, стал сигналить и спугнул их.

– Полиция их задержала?

Эйдан смутился:

– Я в полицию не обращался. Понимаю, что следовало бы. Но было уже поздно, а у меня рано утром самолет. Мне хотелось домой.

– Как же вы улетели без бумажника?

– О, паспорт оставался в номере. А оплачиваю я все через телефон. Слава богу, существует «Эппл-пэй».

Мэгги взяла его руку, положила себе на колени и повернулась ко мне:

– Ну вот теперь ты все знаешь, так что давай поговорим о другом. О чем-нибудь повеселее.

Я рад был сменить тему. Похвалил работы Эйдана и спросил, чем он вдохновляется. Он сказал, что находит натуру, гуляя по Бостону, – школьных учителей, таксистов «Юбера», барменов, вышибал, санитарок, кассирш. Сказал, что у него исключительная память на лица. Минуту присмотреться, и лицо впечатывается в память, а потом он не один день переносит образ на холст.

– Невероятно, Эйдан!

– Благодарю. – Он приветственно поднял бокал.

– Я серьезно. Сходство как на фотографии.

Он улыбнулся, но губы поджались, а Мэгги неловко заерзала.

– Пап, это, вообще-то, не комплимент.

– Как же не комплимент?

– Ты ему наступил на любимую мозоль. Эйдан слышать не может, когда его работы сравнивают с фотографиями.

– Но они похожи!

– Ничего подобного. Фотоаппарат такого не даст. И еще подумай, как твой комплимент звучит для Эйдана. Зачем тратить столько часов на холст, когда можно добиться того же, щелкнув камерой?

– Все нормально, – успокоил ее Эйдан.

Я попытался загладить свой промах:

– Просто я хотел сказать, что они очень реалистичные, Эйдан. Мне кажется, вы ухватили душу каждого.

– Я понимаю, Фрэнк. И вовсе не обижаюсь. Отлично понимаю.

Он допил свой «Манхэттен» и сквозь стекло дал Люсии знак принести еще. После второго он немножко расслабился, но я все же удивился, когда он попросил третий. Не знаю уж, от нервов или просто его раздражала перспектива ужина в моем обществе.

6

6

В семь часов Люсия принялась расставлять тарелочки с едой, накрывая «по-семейному». Столько было перемен, что я сбился со счета. Мэгги с Эйданом испытывали веганскую диету, так что настоящего мяса на столе не было, только грибы, баклажаны, свекла, жареная тыква, морковь и прочее – и приготовлено все так, как я раньше не пробовал. Трудно поверить, что человек может наесться большой тарелкой овощей, но после шестого или седьмого блюда я отвалился.

– Люсия, вы волшебница, – сказал я ей. – Если бы вы всегда мне готовили ужин, я бы мигом завербовался в веганы.

– Спасибо, Фрэнк. – Она снова покраснела. – Не забудьте оставить место для сладкого.

За ужином говорила большей частью моя дочка. Она показала мне обручальное кольцо – огромный, ограненный «грушей» алмаз на резном золотом ободке – и объяснила, что это фамильное наследство, осталось от бабушки Эйдана. И о предстоящей свадьбе она толковала с огромным волнением. Предполагался «сельский» загородный прием со множеством полевых цветов и забавами на свежем воздухе. Я все поглядывал на Эйдана, пытаясь разобрать, как он к этому относится, но, кажется, он только радовался, что нареченная взяла весь разговор на себя. Походило на то, что стрелок тут Мэгги, а он в запасных. Должно быть, многие молодые мужчины так себя чувствуют перед свадьбой, но мне захотелось втянуть в разговор и его.

– А медовый месяц? – спросил я. – Куда-нибудь собираетесь?

– Еще не решили, – ответил он. – У вас есть предложения?

Я рассказал, что мы с Коллин всегда были большими поклонниками круизов «Карнивал»[10]. Взяли шестидневный тур на Багамы, и вся команда обращалась с нами как с важными особами. Я попытался описать невиданные удовольствия: водные лыжи, парный массаж, театр не хуже бродвейских – но, верно, заболтался, потому что в конце концов заметил, что Мэгги не слушает. Она просматривала сообщения на своих часиках «Эппл» – эта зараза весь ужин позвякивала и попискивала.

– Извините. – Она вдруг встала. – Надо кое-кому позвонить. По работе.

– Полдевятого, – удивился я. – Вы так поздно работаете?

– «Кепэсети» никогда не спит, – продекламировал Эйдан, явно цитируя один из лозунгов компании с трансляции «Суперкубка». – Давай, Мэгги, за нас не волнуйся, мы с твоим папой не пропадем.

– Пять минут, – пообещала она и, прежде чем шмыгнуть в дом, чмокнула его в лоб.