– Он винил Саймона Элиота? – Вере это казалось важным. Она посмотрела на Холли в надежде, что та отнесется к вопросу серьезно. – Похоже, что Ханна бросила его ради Саймона.

– Наверное, тогда Дэнни взбесился, но в последнее время они вроде бы нормально ладили. Их видели вместе во время университетских каникул. В таком возрасте это ведь не так уж страшно, правда?

Ханна тоже так сказала.

– Значит, никто не считает, что Дэнни точил зуб на Элиота? Он похож на человека, который может затаить злобу.

– Не, – ответила Холли, – мне так не показалось.

Вера слегка вздохнула, напомнив Холли ее бабушку, раскладывающую в пасьянс. Иногда, выложив все карты, она издавала такой же вздох, как Вера сейчас.

– Кто-нибудь из них слышал о Майкле Моргане? – спросила Вера после короткой паузы. – Известно ли, контактировал ли с ним Дэнни до того, как начал работать в отеле?

– Имя они не узнали. – Холли поставила свою тарелку рядом. – Но это ни о чем не говорит. Они сказали, что Дэнни любил наводить таинственность. Часть имиджа. Иногда он исчезал на несколько дней, и никто не знал, чем он занят. – Она посмотрела на Веру. – Извините. Не так уж много информации. Я могу продолжить расспрашивать, если вы считаете, что это важно.

– Поезжай-ка домой пораньше, – сказала Вера. – На дорогах будет тихий ужас, а завтра у тебя длинный день.

Она с удовлетворением заметила, что Холли не нашлась, что на это сказать. В кои веки.

Она не слышала новостей от Чарли все утро и вызвала его в «Уиллоуз» после ухода Холли. Она наблюдала, как он идет от машины, поднимается по лестнице, ссутулившись, как обычно, как будто высматривает, нет ли перед ним на дороге собачьего дерьма. Солнце и радуга уже скрылись, почти что стемнело, хотя был еще даже не вечер. Дорин прошла по холлу, зажигая маленькие настольные лампы. Чарли стоял у входа, вглядываясь в темноту, и Вера позвала его к себе. Она всегда питала к нему некую слабость. Возможно, потому, что его личная жизнь была еще большим крахом, чем ее. С ним она чувствовала себя хорошо.

– Чаю? – спросила она. – Или чего-нибудь покрепче?

– А ты что пьешь? – Чарли не владел искусством любезности, и слова прозвучали агрессивно и ворчливо.

– О, мне пока еще рановато, – целомудренно произнесла она, – и я просто утопаю в чае, но тебе могу что-нибудь взять.

– Тогда чай.

Он посмотрел на нее с подозрением.

– Ты уже нашел Конни, ту соцработницу?

– Я нашел ее машину. Точнее, я пару раз видел ее на камере. В Эффингеме, деревня восточнее Барнард-Бридж, есть камера. Там на переходе сбили маленькую девочку, и приходской совет оплатил установку камеры.

Дорин принесла ему к чаю тарелку с печеньем, и он окунул одно в чашку, а потом целиком засунул себе в рот.

– А где была другая камера? – Иногда Вере казалось, что с Чарли можно общаться, только проявляя максимум терпения.

– Была только одна, но машина появилась на ней дважды.

Второе печенье раскрошилось и упало в чай прежде, чем он успел его съесть. Он выругался и выловил его ложкой.

– Объясни-ка мне, Чарли. Простыми словами. Я немного отупела от сидения тут весь день.

– Вчера в девять утра машина ехала на восток.

– Значит, в сторону Ньюкасла.

– Да, но если бы она ехала в Ньюкасл, разве она не срезала бы по трассе А69 и потом на двухполосную?

– Я не знаю, Чарли, может, она хотела полюбоваться видами! – Хотела бы? Вера задумалась. Если Конни была напугана и знала, куда движется, разве она бы не выбрала самый короткий путь?

Чарли проигнорировал ее и продолжал:

– Потом через час двадцать она едет обратно на запад мимо той же камеры.

– Так куда она направлялась? – спросила Вера саму себя. – Точно не в Ньюкасл. Ей не хватило бы времени доехать туда и обратно и уж тем более сделать то, зачем она туда собралась. Если только она не хотела оставить дочь в безопасном месте. Но тогда она отвезла бы ее к отцу, а он сказал, что она не звонила, а ему незачем лгать. Может, в Хексем? Закупиться едой, если она собиралась залечь на дно. У меня была одна идея, но, похоже, я все поняла неправильно.

– Если она продолжила ехать на запад, то доехала до Карлайла, – сказал Чарли. – А дальше – Шотландия или северо-запад Англии.

– Слушай, мне не нужны уроки географии!

«И мне не нужно напоминать, что искать кого-то в тех краях – все равно что искать иголку в стоге сена».

Какое-то время они сидели в тишине. Дорин подбросила полено в огонь. Скорее всего, дерево было сырым, потому что камин зашипел и из полена потекла жидкость.

– Холли сказала, что мы сегодня можем закончить пораньше.

Чарли посмотрел на нее с надеждой, почти умоляя. Он напомнил ей такую большую мягкую собаку с отвисшей челюстью, каких она ненавидела и каких ей всегда хотелось пнуть под столом, пока хозяин не видит. Которые пускают слюни.

– Но не ты, красавчик. – Она широко ему улыбнулась. – Ты должен найти ту машину. И я знаю, что ты не из тех, кто бросает работу на полпути.

На улице было темно, и, видимо, пошел дождь, – фонари светили сквозь туман, но звуки капель не раздавались. Если в отеле и остались гости, то они, видимо, сидели по номерам. Машины не подъезжали. Она смотрела, как уезжает Чарли. Надо было вести себя с ним добрее. Зря она на него набросилась. Но он был лучший из команды в таких заданиях, и она ему об этом сказала. Он пожал плечами в запятнанном дождевике и ушел.

Вера крикнула Дорин принести ей миску с чипсами и бургер, если смогут приготовить. Когда еду подали, она сидела с закрытыми глазами, погруженная в мысли. Не расслабившись, а напряженно соображая. Мысли скакали в голове, бессвязные картинки сталкивались, соединялись и почти что обретали смысл. Она ела слишком быстро, чтобы не потерять ход мыслей, и в итоге получила несварение, от которого мучилась всю ночь.

Потом она позвонила в тюрьму Дарема.

– Да, я знаю, который час. Но это срочно. Мне нужно передать сообщение Мэтти Джонс. А вообще, лучше дайте мне поговорить с ней.

Но директор не пошел навстречу. Его вызвали в выходной. В одном крыле произошло самоубийство, за которым последовали беспорядки. Им пришлось закрыть всех раньше в надежде, что так они быстрее успокоятся. Он не хотел рисковать безопасностью офицеров и заключенных ради прихоти полицейской. Вера надавила, но безуспешно.

– Нет ничего, что не могло бы подождать до утра, – высокомерно и бескомпромиссно сказал он.

Как только она положила трубку, позвонил Эшворт. Ханна Листер вернулась домой. Он не знает, где она была, но видел, как она приехала. Саймон тоже был с ней. Он спросил, хочет ли Вера поговорить с ней.

– Нет, – сказала она. – Пусть лучше все будет как есть. Сегодня.

Она встала в последний раз и задержалась у огня. Был соблазн остаться, свернуться в большом кресле и проспать тут ночь. Но она вышла на улицу, в мягкую темноту, направляясь домой.

На полпути ее вдруг озарило, как в комиксах, которые она читала в детстве, когда у персонажа над головой загорается лампа. В комиксах, которые Гектор покупал ей, потому что тоже любил их читать. Она круто развернулась и поехала назад на юго-восток, к побережью.

Тайнмут был укрыт туманом, и она оказалась в городе внезапно. Фонари на широкой главной улице едва освещали дорогу, и она с трудом припарковалась. На улице пахло солью и водорослями. Звучала береговая сирена, как в тот первый раз, когда они пришли допросить Моргана.

В его квартире свет не горел. Она посмотрела на часы. Слишком рано для молодой пары, чтобы ложиться спать. Она позвонила и постучала. Ответа не было. Кто-то появился в тумане на другом конце улицы. Высокий, как Морган, и в длинном пальто, в узкой шапке, так что издалека казалось, что он лысый. Но это был не Морган, она убедилась в этом, когда человек подошел ближе. Человек моложе, студент.

Она не хотела сдаваться и пошла по деревне, проверяя каждый бар и ресторан в поисках Моргана и его женщины. Она понимала, что выглядит безумно. В ней росло отчаяние. Она просто хотела получить подтверждение, чтобы Морган покопался в памяти, вспомнил свои разговоры с Мэтти Джонс и Дэнни Шоу. Пара слов, которые могли бы пролить свет на всю эту драму. Но их нигде не было видно, и наконец, снова позвонив в дверь квартиры, она вернулась к машине. Когда она приехала домой, уже пробило полночь.

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать седьмая

Ночью вода медленно поднималась. Ветра не было, дождь не барабанил по окнам, а лил как из ведра, без остановки. Когда Вера проснулась, пейзаж за окном полностью изменился: вода господствовала над землей. Выглянув из окна, Вера увидела, что берега озера местами разрушились и размылись, сточные канавы превратились в реки, сбегавшие к лугам в низине и сливавшиеся в озера. Но небо прояснилось, и дождь прекратился.

Солнце только встало, когда ее разбудил звонок. Чарли. «Боже мой, он всю ночь не ложился».

– Я нашел машину.

Голос звучал хрипло, как будто он не просто не спал, но и разговаривал всю ночь, но в тоне слышалось ликование.

– Где?

– Недалеко от того места, где ее зафиксировала камера в Эффингеме. Со стороны Барнард-Бридж есть небольшой бизнес-парк. Она стоит на парковке.

– Черт возьми, как ты ее нашел?

– Глазами.

И она представила себе, как он кружит в темноте под дождем, проверяя каждую улицу и переулок в долине Тайна.