Раздосадованная, она перешла к третьей странице. Та была разрушена сильнее всего. Криминалистка писала, что ей показалось, что ее порвали пополам. Вера сразу поняла, даже по одному фрагменту, что тон здесь был другой, менее формальный. Это не строка из официального отчета, а скорее, запись в личном дневнике.
Какого черта ая дружба
Снова это слово, «дружба». Вера уже слышала его сегодня от Моргана, когда он пытался отболтаться и оправдать ту яму, которую он им вырыл, умалчивая, что встречался с Дэнни Шоу. У Дженни, наверное, было мало настоящих друзей. Учительница, Энн, но это просто удобное знакомство. Две женщины одного возраста, которые составляли друг другу приятную компанию. Их отношения удовлетворяли потребность Энн восхищаться и потребность Дженни в том, чтобы ею восхищались. Дружба, конечно, подразумевала нечто более сильное. Дружба – это то, что было у Веры с Джо Эшвортом, но пока не с соседями-хиппи. Были ли Майкл Морган и Дэнни Шоу настоящими друзьями? Маловероятно. Они подкармливали эго друг друга, вот и все. Так откуда эта сентиментальность появилась в Дэнни во время его последнего разговора с Морганом?
Вера посмотрела на часы. Начало первого. Эти вопросы были слишком сложными для такого позднего часа, а завтра будет важный день. Она чувствовала, что пробирается к какому-то решению. Эшворт был прав: нужно найти Конни. Она выключила компьютер и какое-то время слушала, как он ворчит и пыхтит. Когда это дело закончится, она порадует себя новым. Может, Джо сходит с ней и поможет выбрать.
Она легла в кровать и заснула, как ребенок, на серых от постоянных стирок простынях, которыми она пользовалась, наверное, тоже с детства. В голове проплывали образы и мысли, трепыхаясь, как обуглившаяся бумага на костре. На улице по-прежнему шел дождь.
Глава тридцать четвертая
Глава тридцать четвертая
Джо Эшворт терпеть не мог дождь. Во время дождя дети были заперты в доме, и жена жаловалась на грязь и беспорядок. Он считал, что у нее это заболевание – сезонное аффективное расстройство. Она словно увядала без солнца, становилась ворчливой и мелочной. В такие дни он завидовал одинокой жизни Веры. Здорово быть эгоистом, не испытывая чувства вины. Уезжая из дома, где на радиаторах сушилась детская одежда, по всей гостиной валялись игрушки и плакал новорожденный, он говорил себе, что он зарабатывает на хлеб, что он не может заниматься всем одновременно.
По пути в участок на утренний брифинг он попал в пробку. Все еще шел дождь, и из-за воды на дороге в город случилась небольшая авария. Дворники на его машине сломались и издавали писк, похожий на плач ребенка. Он их выключил, перестал видеть дорогу, снова включил, и опять раздался этот звук, от которого у него сводило челюсть и хотелось выбить окно кулаком.
Добравшись до временного штаба расследования, он застал Веру в самом бодром расположении духа, и от этого ему лучше не стало. Она притащила откуда-то нормальную фильтровую кофеварку, и, как только Джо зашел, запах кофе ударил ему в нос.
– Где остальные? – спросил он. Обычно Вера терпеть не могла, когда люди опаздывали, и это была одна из причин его напряженности в пробке. Теперь же он надеялся услышать, как она разнесет остальную команду. В конце концов, он приложил усилия, чтобы добраться сюда.
Но она только пожала плечами.
– Погода просто кошмар, да? – Она налила ему кофе. – Ты сегодня пробовал дозвониться до Конни?
Он посмотрел на нее, думая, что она над ним издевается, но она казалась серьезной.
– Да, и сразу попал на автоответчик. Я оставил ей сообщение с просьбой связаться с нами.
– Я хочу услышать ее мнение об этом. – Вера приколола к доске несколько страниц. Копии обугленных записей, спасенных из костра в саду Дэнни Шоу. – Она лучше кого бы то ни было знает, как Дженни вела работу.
– Значит, вы отказались от мысли о том, что Конни – подозреваемая?
– Ну, дорогой, я бы так не сказала. Здесь речь совершенно о другом.
Она улыбнулась, как она считала, таинственно, но приобрела такое выражение лица, как будто страдала от запора.
Он взял кофе и подошел рассмотреть бумаги поближе, но не смог разобраться в словах. Даже сосредоточиться было сложно. Он не понимал, чему Вера так радуется. Холли и Чарли зашли вместе, смеясь над какой-то шуткой, и он снова почувствовал себя одиночкой, аутсайдером, загнанным между Верой и ее войсками. «Нужно двигаться дальше, – подумал он. – Я всегда буду в ее тени».
Вера снисходительно смотрела на опоздавших, ожидая, пока они нальют себе кофе, и начала представление. Видимо, по этим клочкам текста она вычленила какой-то смысл или мотив для убийств. Это бы объяснило ее хорошее настроение. В этот момент зависть Эшворта достигла такого накала, что он почти что возненавидел Веру.
Вера подвела итог событиям предыдущего дня: разговоры с Вероникой Элиот, Лизой, семьей Шоу, Фрейей и Морганом. Джо был вынужден признать, что она в этом чертовски хороша и могла увидеть связи, на которые он бы не обратил внимания. Она могла разложить факты так, что все становилось понятно.
– Я полагаю, что единственным преднамеренным убийством было убийство Дженни Листер, – сказала она. – По крайней мере вначале. Дэнни Шоу убили, потому что он что-то знал или что-то выяснил о первом убийстве. Тот факт, что в костре у него в саду нашли документы, принадлежавшие Листер, предполагает, что он обнаружил ее блокнот.
Она остановилась, чтобы перевести дыхание, и Холли воспользовалась возможностью поднять руку.
– Значит, Шоу мог убить Дженни? Иначе как к нему попал бы ее блокнот?
– Действительно, как? Похоже, у Дэнни и Ханны был романчик перед его отъездом в университет. Для него это, конечно, значило намного больше, чем для нее, но его мнение об этом мы уже не узнаем. Можно предположить, что фрагменты в костре были украдены в то же время, что и сумка Дженни, после убийства, но думаю, не нужно считать это конечной версией.
– Что ты имеешь в виду? – Чарли, сидевший сгорбившись со своим кофе, казался почти что бодрым.
– Возможно, Ханна говорит неправду, и Дэнни навещал ее, когда приехал из университета домой. – Вера посмотрела на свою аудиторию. – Может, она считает, что все же пока слишком молода, чтобы осесть.
– Нет! – в ужасе воскликнула Холли. – Она предана Саймону. Она ни за что не смогла бы ему изменить.
– Мы знаем, что Дэнни был в доме Листер пару лет назад, когда они с Ханной встречались, – продолжала Вера. – Но вряд ли он тогда мог украсть что-то у Дженни. Чего ради? Это было до смерти Элиаса, до шумихи, поднятой журналистами.
Эшворт поднял руку.
– Интересно было бы узнать, были ли Морган и Дэнни знакомы друг с другом до встречи в «Уиллоуз»?
– Действительно, интересно. – Было непонятно, приходила ей в голову эта идея раньше или нет. – Наверное, Карен упомянула бы о знакомстве с Морганом, когда мы говорили о нем, но она была сама не своя. Холли, можешь это выяснить? У матери и у приятелей Дэнни, если сможешь кого-нибудь найти.
Холли кивнула и сделала пометку в блокноте.
Вера повернулась к Чарли.
– Что там со свидетелями у дома Шоу в день смерти Дэнни?
– Ничего. Это просто спальный район. Большинство населения работает в Хексеме или Ньюкасле. В дневное время там тихо, как на кладбище. Я нашел пожилого мужчину, гулявшегос собакой примерно в это время. Он проходил мимо небольшой машины, которая показалась ему незнакомой, но она могла принадлежать кому угодно, и он даже цвет ее не смог вспомнить.
– У кого-нибудь еще есть свежие идеи? – Вера осмотрела комнату. Все молчали, только дождь шумел за окном. – Значит, действуем.
Она сделала эффектную паузу, но Эшворт посчитал, что она продумала все это, как только проснулась. Может, даже раньше. Кто знает, что ей снится по ночам?
– Холли проследит связь Дэнни Шоу с Майклом Морганом. Проверит возможные точки пересечения. Джо, я хочу, чтобы ты отправился в тюрьму Дарема и еще раз поговорил с Мэтти. Она вернулась, восстанавливается в больничном крыле. Ты знаешь подход к беспомощным женщинам. Мне нужны подробности визитов Дженни Листер. О чем именно они говорили? Чарли, посмотри, сможешь ли отыскать Конни Мастерс. Ее машина должна быть где-то, и спрятать четырехлетнюю девочку тоже непросто. Их не было дома со вчерашнего утра. Она оставила сообщение на телефон Джо о том, что с ней все в порядке и ей нужно отдохнуть, но он думает, дело нечисто. – Еще одна пауза, даже длиннее первой. – И я тоже. Я хочу с ней поговорить.
Эшворт не понял, что произошло. Она решила, что Конни в опасности? Если так, то зачем оставлять ее ненадежному Чарли?
Вера остановилась и махнула руками, словно выгоняя всех.
– Ну, идите. Это расследование убийства, а не встреча родительского комитета. У вас не так много времени.
– А ты что? – спросил Чарли почти грубо.
– Я? – Она снова самодовольно ухмыльнулась. – А я – начальство, я в дождь не выхожу. Займусь стратегическими размышлениями.
Джо Эшворту нравился Дарем. Всего двадцать минут по трассе А1, и попадаешь в совсем другой мир, непохожий на центр Ньюкасла. Дарем – старый город, элегантный, с огромным собором из известняка и замком, симпатичными магазинами и модными ресторанами, колледжами и студентами с надменными голосами. Как город с юга, только поднятый наверх и застрявший на Уире. Тюрьма же была совсем иным местом. Джо терпеть не мог большинство тюрем, но эта была одной из худших. Мрачная, старая, напоминавшая о подземельях и крысах. Она не вписывалась в картину Дарема. В тюрьме был блок для опасных заключенных, отбывающих длительные сроки.