– Разумеется, – согласилась она самым уверенным тоном, ведь тоже не допускала мысли о чём-то ином. – Что ж, полагаю, нам уже давно пора быть дома. А что насчёт вашего предложения…

Мария прикусила губу, выкраивая время на раздумья. Она могла бы громко хлопнуть дверью, чтобы сохранить гордость. Но так ли важно чувство собственного достоинства, когда на второй чаше весов лежит что-то более значимое?

– Мы обязательно придём. – Графиня постаралась, чтобы кривоватая улыбка вышла учтивой, а само лицо не походило на застывшую обходительную маску.

– Я вижу в нём потенциал. И если вы хоть на крошечную долю заинтересованы в будущем Ильи, постарайтесь не разрушить его мечты.

* * *

Привалившись к стене, Мария оторвала затылок от ледяной поверхности и вернула обратно. Череда несильных ударов продолжалась, пока капли, возжелавшие пролиться, не высохли в уголках глаз. Она не плакала с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать. Графиня считала это проявлением собственной слабости. А ей нельзя быть слабой. Кому угодно, но не ей.

– Мария Фёдоровна.

В ужасе от того, что кто-то мог застать её в таком состоянии, графиня распахивает глаза.

– Пойдёмте. Надежда Никифоровна наверняка наготовила полный стол и заждалась нас.

Ни унции упрёка в светлом небе его очей. И она совсем не понимала почему. Почему он не злился. Не считал её плохой. Сплошное беспокойство и забота, которые она не стремилась заслужить. Что-то в высшей степени новое для неё. Обескураживающее сильнее духов.

Глава 8 Лазоревый яхонт

Глава 8

Лазоревый яхонт

Она видит призраков.

Мысль молнией разрезала тишину и пробудила Марию от тревожной дремоты.

Она видит призраков.

Это объясняло все те совпадения, кажущиеся подозрительными, но слишком немыслимыми, чтобы всерьёз задумываться об их природе. Она отмахивалась от доводов, кричащих ей в лицо, как от прилипчивых мух. Но даже приняв правду, графиня всё ещё ощущала себя слепым и глухим щенком, который только-только начал познавать окружающий мир. Мир, где вместе с ней, Ильёй, нянечкой и Анютой бок о бок ходят души покойных.

С этой самой секунды Марии придётся научиться балансировать на тонком канате. Более ёмкого сравнения для нового навыка лавирования меж двух действительностей поистине не подобрать.

«Я или удержу равновесие, или разобьюсь. Третьего не дано». – Как ни странно, но неотвратимость этого не напугала графиню, а придала уверенности. По крайне мере, больше не было нужды бежать от неизвестности – только вперёд с высоко поднятой головой.

Накинув халат потеплее, Мария выскользнула из спальни и двинулась к кабинету. Уснуть вновь едва ли получится. Призраки, отрывки из прошлого, слова Власа Михайловича – всё смешивалось в кучу.

Убедившись, что не пробудила никого из домашних, графиня аккуратно затворила за собой дверь. Она не собиралась совершать ничего предосудительного, тем не менее не хотела быть застигнутой с поличным. Мария поставила на стол подсвечник, зажгла свечу и откинулась на спинку любимого кресла. С глубокой задумчивостью она рассматривала дрожь огня, вращая в руках потёртую табакерку. Она то поднимала крышку, то опускала. Наконец, проиграв битву с совестью, Мария решительно проделала знакомую процедуру.

Стоило табаку попасть в организм, как в тело впорхнула лёгкость. Сумрак ума рассеялся. В эти мгновения ей казалось, что она могла разгадать любую загадку, справиться с любым врагом. И с мёртвым тоже.

Потянувшись, Мария взяла перо, дабы записать всё то, что ей уже известно.

1. Духов можно коснуться.

Пальцы нащупали мягкую шерсть кошки, когда та вдруг передумала быть спасённой. Призрачное создание оттолкнулось всеми лапами и устремилось вниз.

Обескураженная графиня не спешила следовать за ней. Очевидно, что её нарочно заманили на сосну. Спускаться, не проверив тщательно каждую ветвь на прочность, было бы полным безрассудством. А лимит глупостей, совершённых ей всего за несколько часов, уже подступал к критичной отметке.

2. Духи весьма ранимы.

Одно неосторожное слово, и призраки Веры и Лидии Семёновны утрачивали всякое спокойствие, превращаясь в настоящих фурий.

Мария оценивающе скользнула взглядом по тёмной земле: сама того не заметив, она забралась довольно высоко.

«Куда подевался этот шерстяной комок?» Словно услышав недовольство, кошка подала голос. Пожалуй, столь явной насмешки она не слышала даже у самых вредных и неприятных людей.

– Ты! – Она осеклась и со стуком сомкнула зубы.

Очертания изящной груди, заключённой в тугой корсет ослепительного платья, привлекли графиню своей противоестественной неподвижностью. Оголённые руки, испещрённые следами жестокости, размеренно взмывали и успокаивающими движениями опускались на податливое тело кошки.

– Лидия Семёновна?

Никакой реакции.

– Мы уже встречались, припоминаете? – не сдавалась Мария. – Я хочу помочь. Ваш муж, разумеется, тоже.

Графиню тут же обдало ледяным порывом ветра. Привалившись к стволу, она постаралась занять более устойчивое положение. Глаза слезились. Закружившая пыль вперемешку с частичками зачахшей травы не давали их как следует открыть. Но когда она сумела разомкнуть веки, то почти лишилась чувств.

Пришлось до боли прикусить щёку, вцепиться в кору до побелевших костяшек и заставить себя смотреть в пугающие огни, зависшие в сковывающей близости от её лица.

– Муж? Помочь? – низко пророкотал призрак и зашёлся не то в кашле, не то в смехе.

Сердце Марии ушло в пятки. На глазах злость уродовала красивые черты лица княгини.

– Он не получит колье. Никогда.

Во рту ощущался стойкий привкус крови. Чтобы отогнать накатывающую дурноту, Мария решилась на ещё одну попытку завести разговор.

– Отчего вы так дорожите им? Что в нём особенного?

Признаться, графиня Ельская ломала над этим голову не один час. В сущности, тень Андрея Яковлевича упала на имущество Лидии Семёновны с той секунды, как они заключили брак. После смерти он лишь укрепился в своих правах. Каждая вещица, вплоть до ночных сорочек, принадлежала ему. Тем не менее умы обоих занимало исключительно это колье.

– Оно моё, – произнесла Лидия Семёновна как неоспоримую истину. – Лишь оно. Лишь мне принадлежит. И оно ему не достанется.

Мария кивнула, в тот миг принимая это как данность. Но было ещё кое-что, занимавшее её не меньше.

– Кто сделал это с вами?

Боевой настрой призрака резко сошёл на нет. Лидия Семёновна покачивалась в воздухе, пустыми глазами осматривая каждый синяк на зелёно-чёрной коже. С мучительной болью в голосе она проскрежетала несколько бессвязных фраз: