– В центральную больницу доставили молодую женщину после автомобильной аварии. Похоже, это Элеонора.
– Она жива? – я схватилась за живот, в котором все резко начало крутиться и сжиматься.
– Да. По предварительным данным кто-то повредил тормоза в ее машине. Поедешь со мной к ней?
Все закружилось. Кто-то подстроил аварию. Кто-то хотел ей навредить. Или даже убить.
– Да, конечно. Я поеду.
Еще вчера на собрании Эля негативно высказывалась об убийце, а уже сегодня она попадает в аварию. Никакое это не совпадение. Провокация сработала. Убийца сделал ход.
Глупая
Глупая
По дороге в больницу я призналась Лео о случившемся накануне.
– Чем ты только думала? – спросил он десять минут назад, но у меня до сих пор не нашлось слов, чтобы дать хоть один вразумительный ответ.
– Ты, как заигравшийся ребенок, – отчитывал он меня, пока я делала вид, что не слышу ничего из того, что мне говорят. – Неужели ты не понимаешь, что нужно знать меру? Нельзя подходить к бомбе, зная, что она рванет.
Это напоминало разговор с моими родителями. Сначала они дают задание, просят помочь, а потом ругают за то, что ты сделал это по-своему, а не так, как того хотели они.
– Вы с Михаилом втянули меня в это, а теперь хотите сделать крайней. Не получится, – я покачала головой.
Леонид хлопнул по рулю и на мгновенье отпустил его.
– Ева, ты в гребаной опасности. Твой брат, кстати, тоже. И это не из-за того, что мы попросили тебя присмотреться к собственной группе, а потому, что ты возомнила себя миссис Марпл!
– Она мисс Марпл, а не миссис, – поправила его я.
– Что? Из всего, что я сказал, ты услышала лишь это?
Мы подъехали к больнице. Лео быстро припарковался и поспешил выйти из автомобиля, не дожидаясь ответа. Кажется, его разозлило мое поведение. У полицейских, наверное, есть стратегии расследования, а я могла все испортить подобными опрометчивыми действиями. Даже, все тщательно обдумав, можно сильно налажать.
– Но разве это не помогло? – спросила я у него, когда мы уже шли в сопровождении врача по коридору в палату, где лежала Элеонора.
– По твоей вине мог погибнуть человек, но мы не будем об этом здесь говорить, – ответил он настолько раздраженно, что мне захотелось уйти прямо сейчас.
И тут мы оказались на месте.
– У нее многочисленные ушибы и перелом руки. Она в сознании, можете с ней пообщаться, но в крови довольно большое количество обезболивающих и седативных средств. Так что, беседа будет нести неформальный характер. Полноценный допрос сможете провести после выписки, – сказал врач Леониду, а затем с недоверием скосил глаза в мою сторону, – а это кто?
– Консультант полиции по данному делу, – быстро ответил Лео, словно произносил эту фразу уже миллион раз.
– Я думал, они только в фильмах бывают. – Врач продолжал стоять у двери, не пропуская нас внутрь.
– Она ходит в мою группу поддержки людей с психическими расстройствами. Можно сказать, я и она – близкие подруги. Можете сами у нее спросить, – вот так и учатся врать: неожиданно для самих себя.
– Так и поступим, – он наконец-то открыл дверь и первым вошел в палату. – Элеонора, к вам посетители. Вам знакомы эти люди?
У нее были ссадины по всему лицу, а на левой руке красовался гипс. Не считая этого, она оставалась прежней: с таким же прозрачным, смотрящим сквозь людей, взглядом.
– Да, я знаю их, – равнодушно ответила Эля, приподнимаясь с больничной койки.
– Эта девушка представилась вашей близкой подругой, – добавил врач, никак не унимаясь.
Она даже не изменилась в лице, услышав это. Опровергать или соглашаться с его словами Эля тоже не стала.
– Так вы оставите нас или как? – лишь спросила она.
Врач наконец-то затих и поспешно удалился, оставив нас троих с единой мыслью о том, что случилось.
– Расскажите, что произошло? – начал Леонид, усаживаясь в кресло, стоящее напротив койки, и доставая блокнот с ручкой.
Стульев и кресел в палате больше не оказалось. Я не знала, куда себя деть.
– Не стой столбом, сядь сюда, – Эля хлопнула ладонью по краю кровати.
Мне ничего не оставалось, как выполнить ее, скорее, приказ, чем добрую просьбу.
– Близкая подруга, значит, – она ухмыльнулась, а затем посмотрела на Лео. – Я попала в аварию. Вот и все, что произошло. Не понимаю переполоха.
– У вашего авто отказали тормоза. Это – страшно, понимаю, но попробуйте описать все случившееся.
Эля вздохнула. Какой бы она ни казалась, перед нами лежал живой и весьма уязвимый человек с разбитым вдребезги сердцем. Эля научилась справляться со всем: с негативом со стороны других, с осуждающими взглядами, с собственной болезнью, с проблемами на работе, с нелюбящей ее семьей, но иногда ее стойкость давала сбой.
– Я договорилась о встрече с новым клиентом. Мне нужно было съездить в соседний район, чтобы взглянуть на его квартиру и обсудить детали будущей работы. Все происходило, как обычно: села в машину, вставила ключ в замок зажигания, включила радио. Автомобиль еще на набрал высокую скорость, когда я поняла, что не могу затормозить перед светофором, – она потянула на себя одеяло, видимо, желая спрятаться от наших взглядов на ее повреждения. – На пешеходе стояли люди, я посигналила им, чтобы они разбежались. Дальше лишь давила изо всех сил на педаль, но ничего не получалось. У меня началась паника. Скорость становилась все выше и выше, а потом я открыла дверь и выпрыгнула из машины. Приземлилась неудачно, ведь люди – не кошки. Результат вы видите сами. Руку жалко, но и с одной можно работать.
– Ты думаешь, это случайность? – спросила я у нее.
– Ну, желай меня кто-то убить, то все закончилось бы иначе.
– Вчера мы с тобой на собрании довольно резко высказались об убийце. Тебе не кажется, что… – Эля не дала мне договорить.
– Ты опять за свое? Вот поэтому группа и развалилась, Ева. Потому что у тебя паранойя, и ты никак не угомонишься. Филиппа убили, пора это принять. Может, тебе самой стоит посетить специалиста?
– Вот именно: Филиппа убили. Ты осудила и унизила его убийцу, возмутилась самим его существованием, а на следующий день оказалась в больнице. Я никогда не считала тебя глупой, Эля, так не веди себя, как дурочка.
– Ева! – одернул меня Лео.
– Извини. У меня, может, и паранойя, но я не могу поверить, что ты не видишь связи.
Эля опустила глаза. Не стоило ее вынуждать смотреть страху в глаза. Не так уж это и легко: осознавать, что тебя, возможно, пытались убить, что ты мог быть уже мертв. Но мне нужно, чтобы кто-то увидел это. Увидел опасность, притаившуюся внутри нашей группы. Если никто ее не признает, то, как мы будем бороться с ней?
– Я хочу закончить разговор, – тихо сказала Элеонора. – Мне все равно, кто его убил. Пусть хоть вы все убивали его по очереди, как в «Восточном экспрессе». Только не надо втягивать меня в ваше расследование.
Мы с Лео переглянулись. Стало очевидно: нам стоит уйти прямо сейчас.
– После выписки вам нужно будет дать показания в полиции. Вы знаете, как нас найти, – сказал напоследок Леонид, и мы направились к выходу.
– И, Ева! – окликнула меня Эля, когда мы уже стояли у двери. – Никогда бы не подумала, что ты настолько глупая, чтобы провоцировать убийцу.
Одинокие льдинки
Одинокие льдинки
Когда я вернулась домой, Эд все так же лежал на диване в своей комнате. Не уверена, что он вообще вставал куда-то или двигался с места. Пусть в таком состоянии, но он мне необходим. То, что сегодня произошло, вывело меня из равновесия. Сколько может выдержать человек? Когда, и без того переполненная чаша, полностью выплескивает наружу содержимое? Что будет с ней после такого? Сможет ли она хоть когда-то снова наполниться?
Я сидела и шепотом рассказывала брату о случившемся, а он молча слушал мой монолог. Все в его взгляде говорило за него. Эд с самого начала не хотел, чтобы я этим занималась, а сейчас его зеленые глаза буквально умоляли об этом. Если бы у него были силы, то он бы сейчас обязательно закричал.
– Прекрати это, – только и смог выговорить Эд.
Может, Филиппа и убил кто-то из нашей группы, но мне и правда нужно остановиться. И пусть мне казалось, что сделано недостаточно, все вокруг только и обвиняли меня в излишнем вмешательстве в расследование. Человек ничем не отличается в этом плане от собаки. У каждого есть место, где нам положено находиться. Зайдешь за территорию – поплатишься.
Приятно засыпать с мыслью о том, что для меня эта история окончена. Я написала Леониду смс, в котором попросила прощения, что вмешалась и поспешно согласилась стать консультантом по делу. Объяснила, что это – выше моих сил и влияет на меня с братом. Пожелала ему удачи в расследовании и закончила послание тремя точками в конце. Не потому, что намекала на недосказанность и продолжение разговора, а потому, что одной точки показалось недостаточно. Хотелось поставить в этом деле трижды точку и показать, что для меня отныне все кончено.
Наутро я увидела смс от Лео: «