У меня было время подумать о том, что сделала Лола. Оставлять это безнаказанным недопустимо, но после того, как она доверилась мне, честно рассказав обо всем, я чувствовала себя паршиво. Не желала ей ни капли зла и понимала, что именно с ней произошло. Светлана оказалась права, когда сказала, что я – не судья и не палач. Теперь нужно все сделать правильно.

Когда я вернулась в реальность, то сразу позвонила Леониду. Он назначил на сегодня встречу в каком-то ресторане. Эд все утро бегал вокруг шкафа, заставляя меня примерять то одно платье, то другое, на что я лишь отмахивалась. На мой вопрос, для чего он устраивает это, следователь ответил, что хоть раз хочет закончить наш разговор.

Ровно в семь вечера я подъехала по адресу, указанному в смс. Он уже ждал меня внутри: весь при параде, в деловом костюме с галстуком и начищенными до блеска туфлями. Мне же на этот раз нечего ему противопоставить: ни грамма макияжа и поношенная одежда свободного кроя. Мы были не похожи сами на себя и стеснялись этого, неловко переминаясь друг перед другом с ноги на ногу. Ситуацию спас подошедший официант, проводивший нас к заранее забронированному Леонидом столику. Мы молча сели на противоположных краях стола и уткнулись в принесенные меню, каждый в свое. А потом, как бывает, в кино, случайно одновременно подняли голову.

– Я уже выбрал, а ты? – спросил он, не отводя гипнотический взгляд.

– Думаю, да.

Лео нажал на кнопку вызова официанта.

– Готовы сделать заказ? – спросил молодой юноша, который сразу напомнил мне о Лоле.

Он заказал блюда с труднопроизносимыми названиями, которые просто невозможно запомнить и повторить с первой попытки.

– А мне карбонару и мохито, – озвучила я свой заказ.

– Хотел купить тебе цветы, – с некоей робостью в голосе начал Лео, – но Эд посоветовал не делать этого.

– А зачем цветы? Мы что ли на свидании?

Он заметно нервничал и не знал, что ответить. Спасу Лео, пока он не треснул от задумчивости.

– Я шучу. Правильно, что не купил.

– Как ты вообще себя чувствуешь, Ева? Эд толком не объяснил, что с тобой случилось.

– А что он тебе сказал?

– Что-то вроде: «Она не может сейчас говорить, думаю, это пройдет через какое-то время». Он держал меня в курсе, но мне как-то все равно было тревожно, – его приятный и ласковый голос стал взволнованным.

– Сейчас все в порядке, – заверила я его, по-настоящему смутившись подобной заботы.

– Точно?

– Не переживай.

Лео как-то неуверенно кивнул, но допрос с пристрастиями о моем самочувствии прекратил. И начал новый.

– Расскажи, как прошла твоя юность?

– О-о-о, – протянула я, – нужно сказать официанту, чтобы добавил в мой мохито алкоголь.

– Я снова задел неудобную тему? – следователь выглядел смутившимся и огорченным.

– Вся моя жизнь – одна сплошная неудобная тема.

– Это как?

К нам подошел официант, расставил на столе блюда с напитками и быстро удалился.

– Детство прошло замечательно: любящие родители, непоседливый брат, верные друзья. Когда Эд заболел все начало меняться: в семье постоянно возникали ссоры, я часто нервничала и переживала за происходящее, почему-то чувствовала себя виноватой, будто могла что-то предотвратить. Из-за того, через что мы с братом прошли, я изменилась, стала раздражительной по отношению к сверстникам. Они увлекались всякой ерундой, курили, прячась по углам, прокалывали пупки в школьных туалетах, плакали, из-за разбитых сердец. А я их просто не понимала. Смотрела на них и думала: «Ну как они могут дурачиться и быть такими беспечными, когда есть люди, нуждающиеся в нашей помощи?». Решение стать психиатром не связано с Эдом. Это был мой внутренний порыв, крик души, понимаешь? Меня всерьез беспокоила эта тема, и мне хотелось что-то изменить.

– Но у тебя ведь есть друзья?

– Я умею заводить знакомства и общаться с людьми, но друзей у меня нет со школьных времен. Что насчет тебя?

Лео улыбнулся, будто бы довольный тем, что прозвучал такой вопрос.

– У меня среднестатистическая семья. Родители – обычные работяги, братьев и сестер нет. Есть один единственный лучший друг по совместительству коллега с работы. Про свое желание стать полицейским я тебе уже рассказывал.

– Ага, похоже, теперь мы все друг о друге знаем и можем спокойно поесть, – я потянулась к вилке и принялась за пасту.

Мы молча копались каждый в своей тарелке, а когда вся посуда освободилась от еды, на лице Лео снова появилось это серьезное выражение лица, с которым он ходит у себя на работе и проводит допросы подозреваемых.

– Ты же тогда пошла за ней, да?

– За кем? – я сделала вид, что не понимаю, понадеявшись, что он одумается и сменит тему.

– За Лолой. После допроса ты пропала с радаров на целых пять дней.

Я молчала и делала вид, что разглядываю что-то на скатерти.

– Ты узнала, кто и зачем убил его, да? – тихо спросил следователь, подавшись ко мне и наклонившись над столом.

– На скатерти три вида узоров, можешь себе представить? – ответила я ему.

Он цокнул и вернулся в прежнее положение на стуле.

– Ева, скажи честно… – требовательно начал Леонид. – У нас может что-то получиться?

Набравшись смелости, я посмотрела на его лицо. В его добрые, иногда уставшие, но лучезарные глаза.

– Если ты позвал меня для этого, то мне жаль. Я не готова сейчас говорить об этом. У меня совершенно другие мотивы для встречи с тобой, – я достала из кошелька флэшку, положила ее на стол и медленно придвинула ее к Лео. – Лоле, в первую очередь, необходима помощь. Обеспечь ее, пожалуйста.

После моих слов повисло напряженное молчание, которое никто не решался прервать. Сейчас или никогда. Я поднялась с места и направилась к вешалке за верхней одеждой. Леонид продолжал сидеть, впечатанный в стул. На его лице появилась новая незнакомая мне эмоция. Ушла я тихо, не прощаясь, но оставляя на столе деньги за ужин.

Уже в такси поняла: он испытал разочарование. И оно станет еще более горьким, когда он прослушает запись на флэшке.

Еще один шанс

Еще один шанс

Наступил долгожданный для Эда день выставки. Картинная галерея, принимающая его, располагалась в самом центре города. Ее руководители прочили брату большое будущее и ждали от него новых работ. Мои опасения оказались напрасными – все билеты раскупились, и в зале расхаживали толпы незнакомых людей. Они подходили к картинам и подолгу обсуждали их вслух. Некоторые даже о чем-то спорили, доказывая каждый свое видение той или иной работы.

Мой братец вальяжно прохаживался по залу, останавливаясь то тут, то там, здороваясь с теми, кого знал и, знакомясь с теми, кого видел впервые. Он надел идеально сидящий на нем белоснежный костюм, а его длинные рыжие волосы были собраны в высокий пучок. Но самое главное украшение Эда сегодня – счастливая улыбка на его лице. Я сделала фото, когда он не видел, и отправила маме. Она в ответ прислала смс: «Это наш Эдуард? Поверить не могу. Передай ему, пожалуйста, что мы очень им гордимся». Я ответила ей, что гордость – плохое чувство и посоветовала им с папой просто порадоваться за сына. На этом переписка закончилась.

Ко мне, словно подплывший лебедь, подошла Светлана.

– Какой хороший день, – восторженно сказала она, оглядываясь по сторонам.

– Думаю, самый лучший в его жизни, – ответила я, смотря на брата.

– Закуски, правда, не особо вкусные, никто их не ест, – соседка поморщилась.

– Если бы вы готовили, то все слопали бы их вместе со своими пальцами.

– Не смеши меня, Ева! – Светлана хихикнула, поправила платье и собралась уходить, когда я схватила ее за руку. – Что такое?

– Могу я, пожалуйста, пойти завтра с вами? – это вырвалось как-то само собой.

Она улыбнулась и подошла ко мне, чтобы обнять.

– Конечно, зайду за тобой перед службой. Береги себя, дорогая, – шепнула она мне напоследок.

Проводив глазами соседку, я снова посмотрела на брата. Он в этот момент увлеченно разговаривал с Леонидом. Мы со следователем встретились взглядами, коротко кивнули друг другу и отвернулись. Тайны – далеко не то, что может нас с кем-то сблизить.

Мои подопечные появилась в галерее уже под закрытие, с ними пришла Лилия, ведущая за ручку Анну. Они дружно подошли к Эду, громко поздравляя его с этим знаменательным днем и не скупясь на комплименты. Затем они рассредоточились по залу, что позволило мне поговорить с каждым из них. В первую очередь решила подойти к Даяне.

– Спасибо, что пришла, – сказала я, взяв ее за руку.

– Твой брат – светлый человек, как и ты, Ева. Это видно в его картинах и в каждом твоем поступке.

– Это совсем не так… – мне хотелось рассказать ей обо всем, о том, как струсила и спряталась дома, когда следовало действовать.

– Ты, значит, в отпуске? Решила отдохнуть после всего этого кошмара?

– Вроде того. Правда, я мало, что знаю о последних днях. Ушла в себя и все никак не вернусь.

Яна подошла ближе.

– Ее арестовали, – она отстранилась. – Мы переживали за тебя, когда ты пропала на несколько дней. После того, как Лолу задержали, мы снова собрались у меня дома, чтобы поддержать Тиму и как-то осмыслить случившееся.

– И к чему вы пришли?

– К тому, что мы стали единым целым, Ева. Это – не просто поддержка в тяжелую минуту. Это – семья, которая никогда не оставит и не предаст. Мы поклялись оберегать друг друга на этом пути и никогда с него не сворачивать.

– Красиво звучит, а на деле-то что? Ты так уверена в них?