— Может быть, — сказала Зои. — Возможно. Но сколько это займет? Две недели? Три? Месяц? Потенциально это может означать две или три новых жертвы. Убийца становится нетерпеливым и импульсивным.

— Нам не дано знать.

— Частота убийств нарастает, Митчелл. Воспоминаний об убийстве уже недостаточно; он должен совершать их, чтобы ощутить тот же знакомый ему трепет. Он чувствует неодолимое желание продолжать убийства, в погоне за этим своим чувством.

— Может быть. Но сейчас он, скорее всего, чувствует себя уязвимым, — заметил Митчелл. — Ведь в него только что стреляли, он ранен. Это может заставить его сбавить обороты.

— Весьма маловероятно. Его главный драйвер — поиск острых ощущений. Он не заляжет на дно только из-за того, что ему перепало. Он ведь выжил? Ну и всё! И опять захочет испытать кайф от возбуждения, а для этого у него есть только один способ. А именно…

— Слушай, прекрати! — сорвался Митчелл. — Не вешай мне всю эту лапшу на уши! То, что ты сейчас сказала, легко относится к любому психопату, — а значит, полная лажа. И ни на йоту не приближает меня к тому, чтобы поймать парня…

Зои вспыхнула, глаза ее превратились в узкие злые щелки.

— Я ошиблась, — сказала она и порывисто встала.

— Послушай… — начал Митчелл.

— Заткнись, понял? Я не обгаживаю твою работу, а ты не обгаживай мою! Понятно, у тебя по жизни проблемы с пассиями или что-то в этом роде, но вымещать это на других женщинах — просто отстой. Я не думаю, что ты в состоянии найти хотя бы место, где припарковать машину, не говоря уже о том, чтобы поймать серийного убийцу!

Она развернулась и пошагала прочь.

— Ч-черт, — процедил Митчелл.

Рядом стояла официантка с двумя порциями тхали.

— Просто поставьте их здесь, — сказал он. — Я сейчас ее верну.

Женщина, похоже, была настроена скептически, но все же поставила тарелки на стол, в то время как Лонни бросился за профайлером.

— Зои! — Он настиг ее возле машины, дверцу которой она сейчас открывала.

— Пошел ты!..

— Послушай… Давай заново, а? Извини, я… вел себя как осел. Ты этого не заслуживала.

— Да, именно как осел. Я еду домой.

— Послушай, ты права, — горячо сказал Митчелл. — Он по-прежнему на свободе, и он опасен. Нельзя терять ни минуты, и мы с тобой можем предотвратить еще одно убийство. Только… не уходи, ладно?

Бентли повернулась к нему.

— Ладно, — бросила она. — Но ты оплачиваешь ужин.

— Я все равно собирался это сделать, — пробурчал он сам себе на обратном пути в ресторан.

Они сели и принялись за еду. Митчелл помалкивал, давая Зои остыть.

— Тхали и в самом деле неплох, — сказала она наконец.

— Лучше не бывает, — сказал Митчелл.

— Бывало и лучше.

— Это где? — спросил он с невольной ревностью в голосе.

— В Индии.

— Ух ты.

Митчелл чувствовал себя опустошенным. С этой женщиной его нелепость проступала на каждом шагу.

— Хотя действительно очень вкусно.

Митчелл съел еще немного.

— А о Полин тебе рассказал Джейкоб?

— Кто такая Полин?

— Моя бывшая. Когда ты сказала, что у меня проблемы с женщинами, я просто предположил…

— А, — Зои пренебрежительно махнула вилкой, — у тебя все на лице написано. Ты уже неделю ходишь как потерявшийся щенок. Разбитые сердца я узнаю с первого взгляда.

— Будучи психологом?

— Нет. — Она улыбнулась с легким самодовольством. — Будучи собой.

Митчелл поймал себя на том, что широко улыбается ей.

— О’кей, — он кивнул. — Каков, в таком случае, замысел?

— Ну… мы же изучали историю Джована Стоукса? Спрашивается, зачем?

— Видимо, чтобы лучше его понять, — предположил Митчелл.

— Верно. Если мы поймем, почему он убивает именно таким образом, то сможем предугадать, куда он ударит в следующий раз, верно?

— Теоретически. — Митчелл опасался снова вызвать у нее гнев.

— Я хочу выстроить связь между Джованом Стоуксом и Гвен Берри. Именно она его сформировала, превратила в то, что он есть. Она стала его первой жертвой, и вполне вероятно, что вся его жизнь связана с тем первым убийством. А теперь этот кретин Тэлбот…

— Кто это?

— Новый засланец, командующий расследованием. Давние преступления его не занимают. Он смотрит только на свежие убийства.

— Что ж, вполне разумно.

— Опять начинаешь? В любом случае это теперь упущенный ракурс, который я считаю крайне важным. И потому подумала, что мы должны выверить его сами.

Митчелл неторопливо ел, размышляя как раз об этом. Сомнительно, что это их куда-нибудь выведет, но почему бы не отвлечься… К тому же мысль о работе с Зои Бентли казалась на удивление заманчивой.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Все это стоит проверить.

Зои улыбнулась и шлепнула ладонь ему на запястье. От неожиданности он чуть не отдернул руку. Ее пальцы были теплыми и нежными.

— Из нас получится отличная команда! — провозгласила она с улыбкой.

Весь остаток вечера они перебирали возможные версии, из которых составился уже весьма длинный перечень, и пытались определить, как подступиться к делу. В конце концов решили поискать одноклассников Джована Стоукса и Гвен Берри — вдруг повезет и найдется кто-то, действительно знающий одного из них.

* * *

Ближайшие дни выявили множество людей, которые знали Гвен, но ни один не помнил Стоукса. Гвен, как и говорила ее мать, пользовалась популярностью. Митчелл и Зои познакомились с тремя разными девушками, утверждавшими, что были с Гвен лучшими подругами, а также с двумя ее бывшими бойфрендами. Поскольку времени прошло изрядно, а исчезнувшая девушка считалась мертвой, воспоминания были несколько приукрашены. Все помнили идеализированную версию Гвен: красивую, легкую на подъем, заботливую, миролюбивую, общительную, умную… Трудно было даже вообразить причину, по которой кто-то мог желать ее смерти. Один из бывших бойфрендов сказал, что она не очень жаловала собак, но что из-за этого — убивать, что ли?

Хотя, заметила Зои, вполне вероятно, что Джован мог убить Гвен именно потому, что она была красива, весела и популярна.

Джован, по словам одноклассников, был невидимкой. Люди по школе помнят своих лучших друзей; девчонок, в которых втюривались; хулигана, который их донимал; чувака, который первым в классе заимел автомобиль… но никак не молчуна, прилежно сдающего зачеты.

Все тандемы детективов работают по рутинной сложившейся схеме, в том числе и ведения допросов. «Хороший коп / плохой коп» — одна из их. Джейкоб с Митчеллом были «холодный / теплый»: Джейкоб выспрашивал жесткую фактологию, а затем Митчелл со своими печально-сочувственными глазами вел проникновенный диалог. У Ханны и Бернарда был шаблон, лучше всего характеризуемый как «человечный / быковатый»: Ханна проводила допрос спокойно и корректно, и тут в тупиковый момент взрывался яростью Бернард, добиваясь от всполошенного подозреваемого признания, если тот юлил или лез на рожон.

У Митчелла и Зои пока еще не отладилась обкатанная схема, а их естественная химия была откровенно дрянненькой. Вначале была мысль, что они просто как масло и вода — два профи, которые плохо смешиваются. Позже возникло подозрение, что они скорее как книга диет и шоколадный торт или сапоги-бахилы и элегантный костюм. Две вещи, направленные друг другу в противовес, что помножает взаимные усилия на ноль.

На одном опросе женщина слезливо сообщала, как Гвен признавалась ей, что за ней кто-то следит. Митчелл держал женщину за руку, участливо подавшись вперед, а та самозабвенно рассказывала, каким бременем для нее до сих пор являются эти воспоминания…

И тут Зои сухо спросила, почему же опрашиваемая не упомянула об этом раньше. Чары рассеялись. Женщина, не найдя объяснения, наконец сказала, что за четкость своих воспоминаний не ручается; тут же оказалось, что ей пора отвозить сына на урок фортепиано. В момент напряженного обсуждения результатов опроса Зои сказала, что эта баба просто придумывала сказки, чтобы ощущать себя важной персоной. Митчелл подозревал, что так оно и было, но в следующий раз попросил Зои не соваться, когда не просят.

Несколько часов спустя они опрашивали человека, который вроде как помнил Джована. Человек тараторил без умолку, просто чтобы поболтать. Всякий раз, когда он останавливался, Зои повторяла его последнюю фразу, и он начинал все по новой. В конце концов, притомившись этими нескончаемыми занудными петляниями насчет столовской жрачки и дурно пахнущего учителя истории, Митчелл прямо спросил, что рассказчик помнит о Джоване. Тот, недолго думая, ответил, что толком ничего не помнит. Остальная часть беседы была просто словесным поносом. Зои ничего не сказала, но, садясь с ней в машину, Митчелл явственно улавливал флюиды осуждения.

У некоторых имелись в наличии ежегодники. Все эти люди смаковали исчезновение Гвен, выдвигая свои собственные версии, от ее побега с моряком до похищения тайной ячейкой русских шпионов. Когда им на фото показывали Джована, некоторые в недоумении пожимали плечами, а другие хмурились и сбивчиво говорили, что вроде как видели такого, но толком не припомнят. При этом с Гвен его никто не связывал.

— Давай попробуем слегка уменьшить масштаб, — предложил Митчелл.

Они сидели в «Ролз кафе», куда заскочили на перерыв. Лонни потягивал американо, а Бентли, безучастная к своему латте, возилась с коричной булочкой, медленно расщипывая ее пальцами. Митчелл пытался сосредоточиться на своих мыслях, но садистская экзекуция над булочкой отвлекала.