— Но откуда они взялись? Не могли же возникнуть просто из ниоткуда…

— Значит, ветер принес семена, или что-то в этом роде, — рассудила Зои. — Не знаю, я не ботаник.

Митчелл держал фотографии в руке, цепко разглядывая их, а затем огляделся и медленно тронулся дальше, огибая островок желтых цветов. И тут в его уме произошла сцепка. Он ни за что не заметил бы сходство, если б специально его не искал, но это было именно то место, вне всякого сомнения.

— Вот оно, то место, — с уверенностью сказал детектив, показывая Зои снимок. Та посмотрела на него и тоже огляделась.

— Ты прав, — сказала она.

— По-твоему, эти цветы посадил здесь Джован? — спросил Митчелл.

— Охренеть, что за вопрос, — усмехнулась она, пожав плечами.

— Если да, а здесь то, о чем мы думаем, то ты ошибалась, — заметил Лонни. — Убийство Гвен в жизни Джована было знаковым.

— Иногда даже я могу ошибаться.

На одном из снимков был запечатлен участок земли. Сопоставив его с окружающей местностью, Митчелл через нескольких минут указал на одно из наиболее густых цветочных пятен.

— Вот здесь, — указал он.

Они принялись копать. Конечно, версия была не очень твердая, основанная больше на догадке, что на фото зафиксировано место захоронения. Тем не менее опираться приходилось на нее.

Копать оказалось труднее, чем казалось изначально. Впечатление было такое, будто всем корням в округе разослали приглашение на вечеринку в роще. Ну а корни привели еще и своих дружков-камешков, собравшись всем скопом в этом самом месте. Почти при каждом втыкании лопата лязгала о камень или стукала о корень. Стало понятно и то, почему владелец магазинчика навязывал им садовые перчатки. Он вовсе не пытался наварить на дураках-горожанах лишний бакс, а лишь пробовал уберечь их от волдырей на ладонях.

— А я-то, дурень, думал, — признался Митчелл с тяжелым придыхом, — что садоводство расслабляет…

— С чего ты взял? — спросила Зои, сама не на шутку запыхавшаяся.

— Сам не знаю. Наверное, потому, что садоводам не надо заполнять бумаги. И заниматься преступниками.

— Если это садоводство, — сказала она, втыкая лопату в землю, — то я для него не рождена.

— Ага, — Митчелл кивнул и надсадно крякнул, когда при очередном ударе штык лопаты вновь саданул о камень. — Черт! — Он бросил инструмент и потянулся. — Спина просто отваливается.

Зои лишь устало кивнула. Лицо ее лоснилось от пота, прядка волос прилипла ко лбу. Одна капелька скатилась по шее как раз в том месте, где Митчелл прошлой ночью ее целовал. Может, и сегодня получится?..

— Вряд ли здесь что-то есть, — произнесла Зои. — Надо будет, наверное, еще раз поговорить с тем любовничком, вплоть до угрозы рассказать все жене, если он откажется сотрудничать.

— Еще немного, — все еще не сдавался Митчелл. — Кажется, я добрался до места, где нет корней.

— Ты уже три раза это говорил, — напомнила Зои.

— На этот раз вроде правда, — сказал он и, взяв лопату, снова принялся копать. — А вчера ночью…

— Что «ночью»?

— Было очень даже ничего. — Говорить было легче, когда вкалываешь и не смотришь на собеседника.

— Да, ничего, — согласилась Зои.

— Может, сегодня снова займемся?

— Наверное, не получится.

— Эх…

— Не обижайся. Я тут работаю над вопросами.

— Какими?

— Личными.

— Понял, — сказал он.

Лопата снова стукнулась о корень. Митчелл попробовал его рубануть, но не получилось. Детектив наклонился и очистил его пальцами. Но оказалось, что это совсем не корень.

— Ух ты. Похоже на кость, — сказал он, приоткрывая ее еще немного, гладкую и серую.

Зои без слов присоединилась, помогая откапывать найденный предмет. Определенно походило на кость, только неизвестно, человеческую или нет. Наконец им удалось снять достаточно грунта, чтобы установить: да, это безусловно человеческая кость.

Теперь они копали очень осмотрительно, с оглядкой. И обнаружили еще две.

— Ты думаешь, это… она? — спросила Зои, побледнев.

— Думаю, да, — кивнул Митчелл. — Только нам не следует больше ничего трогать. — Он вылез из ямы и набрал капитана Бейли. — Привет, кэп.

— О, Митчелл! — обрадовался Бейли. — Привет, как там твой отпуск?

— Да ничего. По-моему, я нашел останки Гвен Берри.

Секунду висела напряженная тишина.

— То есть я так понимаю, что на пляже ты время не проводил, — сказал наконец Бейли.

— Да вот как-то так…

— Где ты, Митчелл, и о чем идет речь?

— Я в Баттермир-парке. Мы с Зои Бентли пошли по одному следу, и он вывел нас к месту, где кто-то вроде как закопал тело. Теперь, понятно, уже скелет.

— Ты уверен, что это Гвен Берри?

— Все идет к тому. Оказалось, что Джован Стоукс сделал несколько снимков этого места. А сверху посадил цветы, э-э… как их?

— Калифорнийские маки, — подсказала Зои.

— Ага. Калифорнийские маки. Они тут всюду… — Он осекся.

— Митчелл? Алло, ты меня слышишь? — спросил капитан Бейли. Но его голос теперь звучал словно издалека.

В голове словно полыхнули недавние слова Танессы: «А если шлют такой вот букет, полностью из калифорнийских маков, то это банальщина и занудство!» Вспомнилась ее гостиная, где они сидели в прошлый раз. Десятки букетов, пестрые пятна разных цветов. И один букетище, состоящий целиком из желтых калифорнийских маков.

Митчелл повернулся к Зои.

— Букет таких цветов недавно присылали Танессе, — сказал он.

— Что? Это когда? — Бентли выглядела растерянной.

— Несколько дней назад я к ней заезжал. Кто-то прислал ей эти цветы. Только их, но большущий букет.

Зои задумалась; глаза ее были встревожены.

— Джован всем своим жертвам посылает сообщения, — сказала она наконец.

— Может, это и было оно? — резко спросил Митчелл.

Она нерешительно кивнула. Лонни сообразил, что все еще держит в руке трубку, где на том конце жужжит голос капитана Бейли. Он ушел со связи и набрал номер Танессы.

Трубку она не взяла.

Глава 30

Глава 30

Неладное Митчелл почуял сразу, как только поднялся на этаж Танессы. Воздух был пропитан знакомым и зловещим запахом крови. Взгляд упал на небольшое бурое пятно на полу возле квартиры Танессы. Вынув из кобуры «Глок», Митчелл осторожно приблизился к двери. Было слышно, как за спиной тяжело дышит только сейчас нагнавшая его Зои. Он повернулся и приложил палец к губам. После чего осторожно повернул ручку двери.

Едва она приоткрылась, как сразу стали видны ноги. Митчелл распахнул дверь рывком, и его взгляду предстало тело офицера Райли на полу, в бурой луже засохшей крови, а рядом — опрокинутый стул, на котором Райли сидел перед дверью Танессы. Суматошно завертелись мысли: жив он или мертв? Когда и как это случилось? Но они исчезли, тускнея перед единственно жгучим, страшным вопросом: где Танесса? Что с ней, жива ли она? За спиной резко и быстро вдохнула Зои, увидев лежащего копа; оставалось лишь уповать, что она сознает: где-то здесь все еще может быть Джован, и нужно молчать, пока не станет ясно, что происходит.

Держа перед собой пистолет, Митчелл осторожно обошел сохлую лужу. По-прежнему чувствовался железистый запах крови, но он смешивался с калейдоскопом цветочных оттенков. По-прежнему везде букеты. А вот те калифорнийские маки со стола исчезли. Может, просто завяли и выброшены, хотя сомнительно.

Митчелл поочередно обходил комнаты, проверяя, все ли чисто, прежде чем перейти из одной в другую. Будь Зои его настоящим партнером, он мог бы рассчитывать на ее прикрытие. А так приходилось то и дело оглядывался через плечо, проверять, что никто не крадется сзади. Наконец детектив добрался до спальни, дверь которой была слегка приоткрыта, и толкнул ее стволом «Глока». Внутри царил переполох, подушки и простыни смятыми валялись на полу. А кровать была усыпана гниющими калифорнийскими маками. Джован явился с ними в дом или перетащил их сюда из гостиной? И снова вопрос мелькнул и исчез, толком даже не замеченный. Сосредоточиться было трудно: в черепе словно гудел пчелиный рой.

Сзади послышался топот; Митчелл крутнулся, целясь в грудь бегущему. Это был Джейкоб. Лонни опустил пистолет.

— Ее нет, Джейкоб, — выдавил он внезапно севшим голосом. — Моя сестра у Джована Стоукса.

* * *

Джован Стоукс горел как в огне. Расхаживая по мелкому складу, он буквально дрожал от возбуждения. Он обошел его двадцать, тридцать, а то и сорок раз, кусая губы, чтобы не расхохотаться, но иногда был не в силах сдержать смех, и тот исторгался безумными выплесками. Был ли это восторг от удачного похищения? Чувство триумфа от захвата своей жертвы, несмотря на ее полицейское прикрытие? Или может, потому, что это была Танесса Лонни, которую он уже пытался убить, но потерпел неудачу? Может, именно поэтому его всего распирало от бурной, искристой энергии?

Неизвестно, но наконец-то… наконец-то ему удавалось чувствовать себя так, как в ту ночь, когда он умертвил Гвен Берри.

Тогда стоял январь, и город был припорошен снегом. Холод стоял такой, что любой, пробывший на улице дольше пяти минут, ощущал, как сопли замерзают, веки обрастают корочкой льдинок, а кожа лица горит от холода. Стоит ли удивляться, что Гвен Берри обрадовалась, когда Джован притормозил и предложил подбросить ее домой на отцовской машине?

Она была несказанно рада, что он ее заметил. Ей и в голову не приходило, что мимо он проезжал как раз из осведомленности, что она пойдет здесь пешком. Потому что Гвен всегда проходила по этой улице по вторникам в пять вечера, сразу после тренировки черлидеров. Не приходило ей в голову и то, что Джован по-прежнему сердит, потому что три месяца назад он пригласил ее на свидание, а она ему отказала.